Страница 51 из 113
- Он в командировке у нас?
- Нет. Выехал по личным делам. Остановился у родственников. Запишите их адрес и телефон.
Он медленно диктует мне то и другое.
Как жаль, что я не могу сейчас же побеседовать с этим типом, надо дождаться прибытия высланных материалов и посмотреть, чем это он представляет для нас интерес.
- Что передать Георгию Александровичу? - спрашивает меня дежурный из крымского управления.
- Привет, благодарность, - весело отвечаю я, в самом деле преисполненный признательности. - И всем товарищам тоже.
Я возвращаюсь к себе и с беспокойством смотрю на часы. Нет, рабочий день еще не кончился и можно успеть переделать уйму дел, если не терять время. И я звоню в министерство:
- Любочка? Привет. Это Виталий. Вы меня еще не забыли?
- Ой, тут захочешь, так не забудешь, - отвечает Люба. - Все девочки только о вас и говорят. Об этом деле, вернее. Даже... - Я чувствую, как она прикрывает ладонью трубку. - Даже начальство волнуется. И вообще все жутко переживают...
- Любочка, - перебиваю я ее, - прежде всего скажите мне, у вас не появлялся Фоменко из Херсона?
- Фоменко? Сейчас я спрошу у девочек. Я не помню... Вот, говорят, появлялся. Говорят, он и сейчас где-то в министерстве.
- Вы можете его отыскать? - прошу я. - Он мне очень нужен. Не трудно вам?
- Позвать к телефону?
- Нет, нет. Под каким-нибудь предлогом задержите его. Я сейчас приеду. Только вы ему не говорите, что из милиции приедут. Можете что-нибудь другое придумать, чтобы человека заранее не волновать?
- Ой, конечно же! Да что угодно! Приезжайте. - Люба вешает трубку, но я успеваю ухватить ее полные ажиотажа слова: - Ой, девочки, что надо...
Это просто здорово, что я обзавелся такими неоценимыми помощницами. К тому же и одна красивей другой. Если бы не Светка, я, наверное, в кого-нибудь из них уже давно влюбился. Просто редкие девушки, честное слово.
Я поспешно натягиваю пальто и почти бегом спускаюсь по лестнице. Только бы перехватить дежурную машину...
Когда я появляюсь в комнате у девушек, то прежде всего спрашиваю все у той же Любы:
- Я забыл вот еще что узнать. А Струлис у вас на этих днях не появлялся случайно?
- Освальд? - переспрашивает Люба. - Он давно здесь. Больше недели, наверное. Правда, девочки? Он вам тоже нужен?
- Ну, а как же? Вы ведь сами мне его назвали. Раз ухаживал за Верой, то может что-то знать. Иной раз бывает, что человек и сам не подозревает, какие он знает важные вещи. Но, девушки... - я строго смотрю на моих помощниц, очень прошу, на эту тему со Струлисом ни слова. И с другими тоже. Только я сам, договорились?
Первой, конечно, откликается Нина, соседка Любы:
- Если вы считаете нас дурочками, то не надо притворяться.
- Ну что вы... - пытаюсь протестовать я.
- Можете быть абсолютно спокойны, - как всегда серьезно говорит Таня. Мы все понимаем.
- И дурочки мы не окончательные, - ехидно добавляет Нина - А также понимаем свой общественный долг. - И неожиданно, уже совсем другим, деловым тоном заключает: - Кстати, Струлис будет у нас завтра утром.
В этот момент высокая, рыжеволосая Наташа насмешливым тоном объявляет:
- А сейчас появится неотразимый Фоменко. Приготовьтесь. Будет улыбаться. Причем ослепительно. Так что берегите глаза.
- Где бы мне поговорить с ним наедине, подскажите, девушки, - прошу я. - Есть тут какое-нибудь укромное место?
- Сейчас! - Нина порывисто выскакивает из-за своего стола и устремляется к двери. - Я возьму ключ от кабинета Свирчевского. Он болен. А вам разрешат.
Кто такой Свирчевский, мне не объясняют, и значения это никакого не имеет.
- С Нинкой не пропадешь, - убежденно говорит Наташа. - Все помнит, все знает, все может. Клад, а не жена будет.
А спустя некоторое время в комнате действительно появляется Фоменко.
Это высокий, грузный человек лет тридцати, с одутловатым лицом и глубоко посаженными черными лукавыми глазами. Белозубая улыбка у него и в самом деле ослепительная. Чувствуется в нем говорун, хохотун и дамский угодник. На лбу у него, под лихим казацким чубом, заметен небольшой розовый шрам.
- Ну, девчата! Ну, баловницы! Чего вы меня сюда заманили, а? Ось я сейчас откуплюсь от вас!
Он широким жестом вынимает из кармана пиджака большую плитку шоколада и, откинув рукой чуб, церемонно преподносит ее Наташе.
- Комплекция не позволяет стать на колени, - улыбаясь, говорит он. Примите и прочее.
Но тут Фоменко неожиданно видит меня, полное лицо заметно тускнеет, и, обращаясь уже ко мне, он суховато и не очень доброжелательно спрашивает:
- Чую, у вас до меня дило, товарищ, а?
- Совершенно верно, - отвечаю я. - Хотелось бы вас ненадолго вырвать из этого цветника. Не возражаете?
- Чего ж зробыш? - не очень охотно соглашается Фоменко. - Дило есть дило. Оно у нас на первом месте.
Нина уже успела вручить мне ключ.
И вот мы с Фоменко оказываемся в пустом и просторном кабинете, обставленном, правда, скромнее, чем кабинет Меншутина, но тем не менее вполне современно.
Мы усаживаемся в кресла возле лакированного, на тонюсеньких ножках, журнального столика, закуриваем, и я вполне миролюбиво спрашиваю:
- Давно ли вы в столице, Григорий Маркович?
- Погодите, - строго произносит Фоменко и пухлой рукой как бы останавливает меня. - Сперва треба взаимно познакомиться. А то вы меня знаете, а я вас нет.
Улыбки уже и в помине нет на его одутловатом лице, глубоко запавшие черные глазки, как зверьки из норок, настороженно и колюче ощупывают меня, толстые губы поджаты, их почти не видно. Девушки просто не узнали бы этого весельчака и балагура.
- Это верно, - соглашаюсь я. - Знакомство должно быть взаимным. Прошу, прочитайте.
И протягиваю ему свое удостоверение.
Фоменко внимательно изучает его, прежде чем вернуть. Я замечаю, что настроение у него еще больше портится. Я уже научился улавливать самую разную реакцию самых разных людей на мое удостоверение. Она всегда очень выразительна и вполне определенна. Реакция Фоменко относится к числу тех, которые мне не нравятся и обычно сулят трудный разговор.
- Слушаю вас, - хмуро говорит наконец Фоменко, возвращая удостоверение.
Я повторяю вопрос.