Страница 48 из 124
В сопровождении двадцати охранников в желтой форме франсао и Тиксу прошли через разрозненную толпу. Как и предвидел Майтрелли, никто не обратил на них внимания. Но в момент, когда они ныряли в проход галереи, позади них возник человек и схватил франсао за плечо. Тот обернулся, положив руку на карманный скорчер.
И расслабился, узнав Донку, приятеля-франсао, старика, которому было более ста тридцати стандартных лет, выдающийся возраст для одного из руководителей Каморры. Они редко доживали до ста лет. И обычно становились жертвами покушения, наследственной войны, затеянной одним из их помощников, или от преждевременного износа нервной системы. Фон Донку, одетый в традиционную тогу винного цвета, в шляпе, выдававшей его дельфское происхождение, хорошо знал Сифа Керуака, наставника Било Майтрелли. Это был патриарх с пергаментным лицом, редкими белыми волосами, торчавшими на черепе, усеянном коричневыми пятнами. У него были черные пламенные глаза и тонкогубый рот. Рука, настоящая лапа с когтями, разжалась, и взгляд старика вонзился в глаза Майтрелли.
– Било, твои намерения действительно представляют интерес для Каморры? – спросил он резким голосом.
Вопрос Фон Донку не застал врасплох оранжанина. У старого франсао была лучшая сеть информаторов. У него были глаза и уши повсюду.
– То, что я собираюсь сделать, я делаю для себя, – спокойно ответил Майтрелли. – А значит, и в интересах Каморры. У нас общие интересы и задачи.
– Я никогда не сомневался в этом, Било. Но ты будешь один. Мы не можем открыто поддерживать тебя в операции, нарушающей наши законы. Если ты не устранишь эту свинью Глактуса, никто больше не решится действовать против него. И он постарается торговать без посредников. Иными словами, перестанет платить дань Каморре. Тебя придется устранить, чтобы попытаться вернуть его на верный путь.
Старик крепко сжал руку Майтрелли и окинул его любовным взглядом.
– Не упусти его, Било! Я всегда мечтал продырявить ему брюхо, но так и не перешел к решительным действиям. Опасайся его охраны. Пусть твои люди целятся поточнее. Этих зловонных чудовищ надо поражать с первого выстрела… Раны только придают им ярости!
Фон Донку поклонился и растворился в толпе.
Внутренность клетки вновь погрузилась в зеленоватый полумрак. Разгоряченная лихорадкой, Афикит пыталась хоть как-то привести в порядок разрозненные мысли. Непрерывная истощающая борьба на грани отчаяния и надежды, отказа и желания, жизни и смерти.
Люди толстого торговца охраняли ее с таким рвением, что никто не мог вызволить ее из этого кошмара. Ни друзья, чьи эмоции она уловила в толпе, ни мелкий служащий агентства с Двусезонья, чья робкая улыбка свидетельствовала скорее о бессилии, чем о надежде на спасение. Даже при помощи могущественного человека, сидевшего рядом с ним…
Астрономическая сумма, заплаченная за нее, не улучшала положения Афикит. Наоборот, она удвоила бдительность стражей. Ей не удалось разглядеть лица покупателя. Она только заметила светло-зеленое пятно, размытое лучом прожектора. Но интуиция подсказывала ей, что не стоит ждать сострадания и милости от этого человека. Клетка, подготовленная для нее, вряд ли была предпочтительнее той, в которой она сидела сейчас и которая плавно скользила, как бы подталкиваемая невидимым руками, по водорельсам, уложенным на полу.
Афикит слышала лишь плеск воды и глухие голоса, которые становились шепотом после прохождения через акустические фильтры стенок. По лбу и щекам стекали ручейки пота, все ее тело пропитала отвратительная влага, нарушение восприятия создавало впечатление, что она бодрствует в собственном сне, где формы, цвета и звуки растягивались до бесконечности, пока не сливались в одно целое. Осталось только четкое ощущение микроскопической жизни, бурлившей в ее венах и подтачивающей нервную систему.
Давление воздуха постепенно снижалось. Она смогла сесть и привалиться к эластичной стенке. Подумала об отце. Она злилась на отца, что он передал ей звук жизни, антру. Словно Шри Алексу, индисский наставник, ее отец, предвидел трудности и хотел заставить жить. Она жила, но какой ценой!.. Отец, об этом ли вы думали? Знали ли вы, что вашу дочь превратят в рабыню, низшее существо, накачанное наркотиком, которую берут и бросают по мимолетному настроению? Моя жизнь?.. Убаюканная равномерным хлюпаньем водорельсов, она незаметно для себя уснула.
Кабина неслась по туннелю. На стекла попадали брызги с водорельсов. Чрево города было прошито подземными проходами, словно поселение возводилось над гигантским термитником. Тиксу подумал, что, наверное, надо обладать невероятно развитым чувством ориентации, чтобы не заблудиться в этом лабиринте, в этом пересечении мрачных галерей, которые, казалось, уходили к центру планеты.
Они выкатились на стоянку аэрокара, овального летательного аппарата с раздутыми прозрачными боками. Двигатели тихо урчали. Рыжая шевелюра Зортиаса выделялась пятном на выпуклом стекле кабины управления. Било Майтрелли и его люди выскочили из движущейся кабины и бросились внутрь аппарата по трапу, выросшему под их ногами.
– Быстрее! – бросил франсао замешкавшемуся Тиксу.
Тиксу перепрыгнул через порожек кабины и с трудом удержался на шершавом покрытии стоянки. Потом бросился в аэрокар, где сел на боковую скамью рядом с охранниками. Трап мгновенно собрался, люк с мяуканьем захлопнулся, и аэрокар оторвался от земли. Вначале он медленно поднимался вдоль металлического пандуса, потом оказался на ремонтной базе, где вокруг аппаратов суетились техники-ремонтники. Затем внезапно разогнался и понесся к потолку базы. Две створки скользнули в стороны, открыв черное небо, усыпанное яркой звездной пылью.
Аэрокар проскользнул в отверстие, продолжая подниматься над запретными кварталами, над россыпью летающих ламп и вывесок, над темной пропастью Матаны.
Франсао стоял в овальном проеме кабины управления. Неяркие огни высвечивали его голову, лицо и воротник пиджака.
– Логово Абера Мицо находится в Ражиата-На у начала пустыни, – сказал он. – Спрятано в фальшдюне. Поскольку он относится к постоянным клиентам, то ради спокойствия оборудовал личное убежище. Туда мы ему и поставляем трупы…
– Этот чиинит может трахаться только с мертвецами! – пошутил один из охранников.
Остальные одобрительно рассмеялись.
Молниеносное ускорение – и город остался далеко позади. Несмотря на поздний час, в небе кружило множество аэрокаров, такси, автобусов. Они развозили клиентов рынка рабов, доставляя к личным дерематам или в гостиницы, теснившиеся вокруг агентств путешествий у границы пустыни. Майтрелли указал на оазис огней далеко впереди.
– Видишь это местечко? – сказал он Тиксу. – Идея Сифа Керуака. Каморра финансировала строительство, названное «запретным поясом». Там обеспечивается полная безопасность путешественникам, использующим услуги компаний. Цель – побудить средних клиентов, мелких буржуа развлечься за счет рынка рабов. Оплатить человекотовар, который не подошел крупным покупателям. Сиф угадал: средняя клиентура растет самыми быстрыми темпами. Она более надежна в долгосрочных расчетах, чем знать и крупные дельцы…
Напряженный Тиксу не слушал сопланетянина. Он ждал неминуемого столкновения с другими летающими аппаратами, выныривающими из складок ночи. Но каждый раз, когда он машинально прикрывал глаза рукой, глупый бесполезный рефлекс, траектория в последний момент менялась, и они избегали столкновения. Тиксу напрасно пытался урезонить себя, он не мог не думать о современном варианте неоропской рулетки.
– Не стоит так волноваться, малыш! – сказал ему сосед, человек без возраста.
Он явно колебался между насмешливой фамильярностью и уважением к гостю франсао.
– Эти машины снабжены радарами, предупреждающими столкновения. Если выходит из строя один, включается другой. Кроме того, на Красной Точке машины франсао пользуются приоритетом. Другие обязаны уступать дорогу. Если не делают этого, разваливаются на части! Это позволяет выиграть время и особо не волноваться…