Страница 10 из 124
– Вы слишком любопытны. Хотя иногда любопытство становится мощным двигателем эволюции…
– Согласен, согласен, мадам… И все же разрешите мне задать еще один вопрос. Вы знаете, осужденный всегда стремится узнать подлинную причину своего осуждения! Эта история, которую вы мне рассказали, о серьезной опасности, грозящей Конфедерации, является шуткой, не так ли? Можете признаться, вы ведь получили все, что желали…
– Мне жаль вас разочаровывать, но это вовсе не шутка! Однако я не могу вам сказать ничего другого. Чем меньше вы будете знать, тем лучше будет для вас. Но в любом случае я тысячу раз благодарна вам за то, что вы сделали для меня.
В ее голосе, глазах и улыбке было столько тепла, что Тиксу исполнился благодарности. Она ногами вперед пролезла в лаз. Черная крышка с шипением встала на место. Едва дыша от непонятного волнения, оранжанин наклонился над микрофоном и машинально произнес обычные технические данные:
– Предполагаемое прибытие в Красную Точку, столицу, через две стандартных минуты. Атмосфера пригодна для дыхания. Тринадцать часов локального времени. Температура: 49°С. Небо: красноватое. ГТК вам… Я желаю вам счастливого путешествия.
Он открыл консоль и, касаясь флуоресцирующих клавиш, набрал программу: Красная Точка, столица, координаты – широта 456, 54, долгота 321, точка реле Х2 ТЗ прим, положение лежа, час и место старта: 7, 57, Двусезонье. Цена: пятнадцать тысяч стандартных единиц, полностью выплаченных и перечисленных на депозит (его скрюченные пальцы дважды сбивались, пока он вводил последние данные).
Машина тихо заурчала, и световое гало, венчавшее купол, постепенно угасло.
Через три минуты над иллюминатором зажглась красная лампочка. Тиксу открыл люк и пролез в лаз. Одежды сиракузянки лежали на кушетке. В горячем воздухе плавал нежный аромат. Оранжанин поднял накидку. Она была приятна на ощупь. Ее цвета, то яркие, то пастельные, играли под бликами света. Опечаленный отсутствием гостьи, Тиксу яростно вдыхал ее запах. Теперь их связывал лишь канал обоняния. Присев на корточки, он уткнулся головой в белый облеган и долго втягивал в себя тончайший запах тела, пота, перца и цветов, которым была пропитана ткань.
Он вылез из кабины, ощущая сожаление. Теперь ему вновь предстояло окунуться в проклятую атмосферу агентства и смиренно ждать визита ринса.
И это, несомненно, была самая мрачная и холодная перспектива во вселенной.
Глава 3
Первое утро, Солнце Рубин,
Первая звезда окутана в розовый свет.
Первая ночь, Белый Камень,
Первая луна, вся в серебряном наряде.
Второе утро, Солнце Сапфир,
Вторая звезда блестит синевой.
Вторая ночь, Бледная Ладонь,
Вторая луна смертью дарит.
Сиракуза, о Сиракуза,
Я плачу от твоей красоты.
Сиракуза, о Сиракуза,
Я, лишенный родины…
Второе солнце, Солнце Сапфир, покидало небесный свод в сполохах синих и фиолетовых цветов.
Зажглись световые шары и взлетели, словно букеты фейерверка над широкими авеню и узенькими улочками Венисии.
– Глядите, дядя! – вскричал Лист Вортлинг, молодой сеньор Маркината.
Регент Стри Вортлинг кивнул и ограничился улыбкой.
Маленькие горящие лампы всплыли над землей и закончили свой неспешный полет в кронах пальмин. Они наполнили белым светом листья и прозрачные плоды огромных деревьев, сразу превратившихся в гигантские, золотистые кружева, раздуваемые ночным бризом.
– Как прекрасно! – прошептал Лист, наклоняясь над резными перилами балкона.
Наслаждаясь удивительной свежестью вторых сумерек, главных сумерек планеты, сиракузяне растекались по прямолинейным проспектам Венисии. Большинство направлялось к центральной площади, огромной круговой эспланаде, в центре которой высился фонтан из розового опталия. Радужные струи воды вырывались из разверстых пастей зверей из символического бестиария крейцианцев: драгонов, гриффардов, дьяволов Коромо, черных змееподобий… Вокруг овального бассейна давали представления бродячие труппы – мимы, трубадуры, танцоры с танцами Средних веков, жонглеры-телепортеры, звуковые бойцы. Пятилетняя асма собрала артистов из всех миров Центра. Они соперничали в ловкости, в криках, в мимике, чтобы завлечь зевак, которым при виде их нередко доводилось забывать о своем высокомерном и пресыщенном равнодушии.
Стоя на высоком балконе, Лист Вортлинг и регент Маркината никак не могли насытиться грандиозным видом сиракузской столицы, просыпающейся при наступлении второй ночи. Возведенный на вершине холма, заросшего лиловой травой и изрезанного сверкающими аллеями, дворец Феркти Анг возвышался над кварталом Романтигуа, историческим центром города, через который змеей тянулась река Тибер Августус. Каждый мраморный мост, перекинутый через широкую ленивую реку, был маленьким шедевром элегантности и равновесия. Пройдя под резными арками, парусные галиоты с прозрачным дном разводили в стороны понтоны и освобождались от шумных толп восхищенных туристов.
– Тех, кто не родился здесь, можно сразу узнать! – вздохнул Лист Вортлинг.
– Вы слишком наивны, Лист! – возразил регент Маркината, хотя в душе ощущал радость, что реакция племянника была проникнута сожалением. – На что вы надеялись, прибыв сюда? Для сиракузян мы (он намеренно подчеркнул это «мы») являемся чужаками, и прошу вас поверить, что в их жеманных устах это звучит презрительно! Было бы ошибкой имитировать то, что имитации не подлежит. Вы – маркинатянин, а потому духовно отличаетесь от этих людей. Старайтесь развить свои собственные качества, свои собственные ценности. Не думаете ли вы, что так будет лучше?
– Даже человекозверь Жетаблана горит желанием стать подобием сиракузян! – ответил Лист, раздраженный вкрадчивой речью дяди. – Все в них – грация, гармония, элегантность. Они посвящают свою жизнь поиску эстетики. Они сотворили подлинный культ изысканности…
Стри Вортлинг отступил и оглядел сеньора Листа, шестнадцатилетнего отрока, который впитывал в себя впечатления от города жадными глазами. Как большинство юношей и девушек своего возраста, он поддавался сиракузской заразе, болезни эндемиков, которая быстро распространялась по крупнейшим планетам Конфедерации Нафлина. Под традиционной одеждой Маркината, длинной туникой из черной шерсти, вышитой белыми и золотыми нитями опталия, и широкими желтыми шароварами, стянутыми на лодыжках кольцами с алмазами, Лист носил пурпурный облеган с серыми кружевами. Это бесполезное и неудобное дополнительное белье ужасало регента, особенно капюшон, который скрывал волнистую шевелюру Листа, делая его похожим на восковую статую или мумию. Если облеган выглядел почти естественным и элегантным на сиракузянине, то он был неуместен и смешон на чужаке. Но Стри Вортлинг знал, что разубеждать племянника бесполезно. Двор Маркината пропитался сиракузской культурой, а моду на нее ввела мать Листа, дама Армина. Короткое пребывание на Сиракузе могло стать более поучительным, чем любая речь. К тому же будущий сеньор Маркината уже начал ощущать всю глубину бездны, которая отделяла его от хозяев Сиракузы, на которых он пытался равняться.
Подспудная борьба влияний между регентом и его невесткой давно стала притчей во языцех. Стри Вортлинга обуревали другие, куда более важные мысли. Стандартным месяцем ранее он получил срочное закодированное послание на личный приемник: конгрегация смелла сообщала, что ужасный пожар уничтожил дворец ассамблей на Иссигоре. Поэтому, в целях безопасности, конгрегация меняла порядок, установленный двести лет назад, и собирала пятилетнюю асму на Сиракузе, Царице Искусств, единственном государстве-члене, которое вовремя выдвинуло свою кандидатуру. Вначале регент испытал некоторое облегчение. Его старые кости вряд ли бы вынесли суровое испытание климатом Иссигоры, славящейся своими снежными туманами, ледяными дождями и пронизывающими ветрами. Если это внезапное изменение огорчило клан Мо Калкина, сеньора Иссигоры, то оно стало приятным сюрпризом для остальных руководителей Конфедерации. Несчастье одних…