Страница 4 из 39
Несмотря на значительные неудобства своего положения, она ликовала, совершенно не обращая внимания на громоздкую аппаратуру. Как радостно было сознавать, что она взращивает на собственных производственных площадях двух гениев, рядом с которыми покажутся умственно отсталыми Евклид, Ньютон и супруги Кюри. Луи и Селине предстояло явить собой новый человеческий тип все самые знаменитые их предшественники будут считаться отныне людьми доисторической эры. Поскольку предположение, будто другая мать в другой клинике ставит на себе сходный эксперимент, выглядело совершенно невероятным, можно было с уверенностью сказать, что соперников у ее детей не окажется. Доктор Фонтан, правда, ее оптимизма отнюдь не разделял. Как он объяснил Марте, вовсе нельзя ручаться, что брат и сестра станут разумными существами, - если под разумом понимать умение анализировать и производить отбор, а главное, осмыслять взаимосвязь самых различных явлений. В их черепную коробку набивается такое количество информации, что в лучшем случае они смогут, наподобие попугаев, исторгать из себя набор бессвязных фраз. Они превратятся в кладезь дурацкой премудрости: например, смогут перечислить цвета всех государственных флагов мира, но при этом будут настолько беспомощны, что не сумеют вбить гвоздь или вывинтить лампочку. С другой стороны, они, быть может, вообще не переживут испытания. Результаты некоторых тестов настораживали доктора: эхография была нечеткой, снимки размытыми и противоречивыми, энцефалограммы - крайне необычными, что делало любой диагноз недостоверным. Каждое утро Фонтан готовился к тому, что один из детей умрет, - либо у мальчика, либо у девочки лопнет мозг, хлынув через глаза, уши или рот. Более всего тревожило безмолвие близнецов, которым пора было уже болтать вовсю, - и Фонтан втайне подозревал, что голоса Мадлен просто померещились.
* * *
На седьмом месяце произошло еще одно чудо: едва лишь третий и последний том "Универсальной энциклопедии" в полном объеме был передан малышам, как среди бела дня, в присутствии доктора Фонтана и его сестры Марты, из живота Мадлен раздался детский лепет, отчасти напоминающий урчание:
- А приложения? О приложениях вы подумали?
Мадлен почти перестала дышать.
- Доктор, вы слышали?
- Да, Мадлен, вы тоже?
- Разумеется, она слышала, потому что это я говорю, - вновь раздался тот же голос. - Итак, я жду вашего ответа: где приложения, ежегодники и комментарии?
- Мы не забыли о них, малыш, и немедленно ими займемся.
- Поторопитесь, ибо скоро у нас наступит интеллектуальное голодание.
- Кто ты? Луи или Селина? Мальчик или девочка?
Но голос промолчал, как если бы счел этот вопрос бестактным.
- О, Мадлен, - в восторге вскричал Фонтан, - это потрясающе, они разговаривают, мы победили!
Смеясь и плача, Марта, доктор и молодая мать долго не выпускали друг друга из объятий; они с удовольствием пожали бы лапку обоим шалунишкам, если бы это было возможно. Пока же, любовно оглаживая живот Мадлен, они старались нащупать карапузов, словно ловили мяч в мешке.
Благоразумие подсказывало, однако, что вплоть до рождения следует сохранять полную секретность. Сплоченная заговором команда приняла решение держать рот на замке. В отделении и так уже перешептывались, а санитарки рассказывали потихоньку, что в палате мадам Кремер творятся очень странные вещи. Беременных женщин обычно не подключали к компьютеру. И если Освальд, предупредительный, как жених, ничему не удивлялся, хотя навещал жену каждый день, то родители Мадлен чуяли неладное при виде дочери, утыканной дренажными трубками и проводками, а на мониторы с кардиограммой и многочисленные мерцающие экраны взирали весьма подозрительно. Тщетно Фонтан отводил их в сторонку с целью задурить им голову при помощи медико-технического жаргона, еще более непонятного, чем церковная латынь, ему пришлось приставить к ним бдительного чичероне, который пресекал все попытки войти в контакт с обслуживающим персоналом. В любой момент информация могла просочиться. Мадлен боялась, что кому-нибудь из близнецов вдруг взбредет в голову заговорить в присутствии постороннего лица, - такое происшествие, разумеется, возбудило бы общее любопытство до крайней степени. Тогда Фонтан, проявив виртуозное мастерство, оборудовал у нее в животе внутренний телефон: тончайший проводок с двумя телефонными трубками соединял крохотные магнитофоны каждого ребенка с внутренним ухом матери звонок слышали лишь те, кому это полагалось. Достаточно было Мадлен слегка пошевелить губами, чтобы дети поняли ее слова. Фонтан мог бы заработать огромные деньги на этом изобретении - подлинном чуде современной техники, если бы не поклялся хранить тайну. В дальнейшем предполагалось усовершенствовать аппарат, введя в него, в частности, усилитель звука, при помощи которого малыши смогли бы, не надрываясь в крике, общаться с кем-то третьим вовне.
Эти пылинки жаждали знаний - и им готовили обильную пищу. На сей раз доктор Фонтан, забыв об осторожности, загрузил машину до краев: все, что могли предложить лучшие библиотеки - словари, энциклопедии, справочники, учебники, - было введено в программу, которую дети поглощали в огромных дозах. Менее чем за месяц они усвоили содержимое последнего издания "Квид", большого и малого "Робера", большого и малого "Ларусса"[5] , Брокгауза и Британской энциклопедии. Они также получили право ознакомиться с методикой "Assimil"[6] на четырех языках - английском, испанском, русском и немецком, - с которыми уже были на дружеской ноге благодаря усилиям матери; с тем же проворством одолели они "Кто есть кто", равно как "Книгу рекордов Гиннеса". Врачу пришлось раскошелиться, чтобы нанять на собственные средства помощников, облазивших все библиотеки и культурные центры в поисках редких изданий. Близнецы были настолько прожорливы, что за ними трудно было поспеть, - и Фонтан вступил в переговоры с банками данных с целью подсоединиться к их компьютерам с гораздо более обширной программой. Собственная ЭВМ работала уже на пределе своих возможностей, и надо было думать о замене - тем паче что в любой момент мог появиться компьютерный вирус, грозивший перевернуть все вверх дном.
Поглощенный этой работой, Фонтан забыл о своих пациентках, забросил дела в больничном отделении; чтобы покрыть расходы, он заложил квартиру, и Марта, запаниковав, пригрозила, что откажется от участия в эксперименте, если общее их достояние будет брошено на ветер. Но Фонтан, уверенный в грядущей славе, не знал ни сна, ни отдыха, пугая близких застывшим взором лихорадочно горящих глаз. Уже завтра он, наплевав на обещание, данное Мадлен, приступит к новым опытам с беременными и распространит свой метод на многие сотни детей. Это позволит создать младенческую элиту, которая с самого рождения вырвется далеко вперед в сравнении с ребятишками-одногодками. Вместо того чтобы ходить в ясли, питомцы Фонтана (так станут их называть) прямой дорогой отправятся в университет, везя в детских колясочках свои крошечные ранцы. В три года они достигнут ответственных постов на предприятиях и в учреждениях: в любом административном совете будет стоять два-три детских стульчика со слюнявчиками и бутылочками с соской.
* * *
Луи с Селиной были еще жалкими комочками человеческой плоти длиной в несколько сантиметров, когда научились издавать звуки. Эти двуяйцевые дизиготные близнецы с раздельной, хотя и выходящей из единого источника плацентой лежали, если можно так выразиться, лицом к лицу, но каждый в своем пузыре. Преждевременное созревание вынудило их сформировать необходимые органы быстрее, нежели это происходит у обычных зародышей. Представьте себе, что уже на третьей неделе они заставили работать кровеносную систему, создали сетчатую оболочку глаза и обзавелись всеми лимфатическими узлами. Благодаря своему ужасающе раннему развитию они почти сразу обрели зрение.
5
"Квид", "Робер", "Ларусс" - французские энциклопедические словари. (Здесь и далее примеч. пер.)
6
Методика ускоренного обучения иностранным языкам.