Страница 95 из 107
– Фиона, прости. Так надо. – И вдруг добавил: – Ты мое письмо прочла?
– Не успела. А что, сейчас самое время? – съязвила я.
– Лучше бы пораньше, конечно. – Казалось, он был чем-то слегка разочарован, но в то же время вздохнул с облегчением.
Тем временем Лимбит, обращая на меня внимания не более, чем на ковер или стол, принялся хозяйничать в кабинете. В первую очередь, попросив Щитов ему помочь, он занялся моим книжным шкафом: загнал Ланкса на стул и заставил скидывать Айранту пачки книг и писем, начиная с самой верхней полки. А сам уселся просматривать и сортировать: брезгливо морщась, недолго скользил глазами по строчкам, а потом отправлял в одну из двух стопок – по какому принципу, я так и не поняла.
Выпрямившись до хруста в лопатках, я смотрела на это безобразие и молчала, как заваленная. Муж вывел меня из ступора, подойдя и тихонько шепнув:
– Письмо, письмо! И никому не показывай.
Я с трудом поняла, о чем это он: Айрант и Ланкс, тихонько ворча себе под нос, как раз принялись с натугой выковыривать шкаф из угла, а тот жалобно скрипел, словно взывая о помощи. Представляю, что сказал бы Тиро! Я-то ему всерьез обещала, что мои ольтанские романы все равно никому не понадобятся… Бред какой-то. У королевы устроили обыск… Силясь припомнить, в каком из этих самых романов я читала о чем-то подобном, я протянула руку к письму.
Милая моя, дорогая, хорошая девочка!
Скоро я приду к тебе вместе с Лимбитом – ты с ним не знакома, но, поверь мне на слово, это очень преданный гном. Уверен, что ты все поймешь и сумеешь сыграть как надо. Веди себя так, будто ты страшно возмущена – если будет чем возмущаться. Но вместе с тем знай, что в любом случае тебе ничего, абсолютно ничего не грозит, что бы ни произошло.
В.
Так вот оно что! Это спектакль, представление, и мне необходимо играть дурацкую роль… И пусть, раз так надо. Я едва сдержала вздох облегчения и рассеянно, словно невзначай, сунула письмо за корсаж. Вьорк посмотрел одобрительно, но меня не покидало ощущение, будто я попала на сцену…
Покончив со шкафом, Лимбит добрался до моих заветных полочек, уставленных шкатулками. Бесцеремонно высыпав содержимое первой из них на гладь письменного стола, он принялся изучать мои драгоценности. Впрочем, много времени это у него не заняло: взяв в руки шкатулку, Толкователь стал крутить ее, рассматривать так и сяк. Разве что на зуб не пробовал. Наигравшись, он взялся за другую: самую дорогую для меня, самую любимую. Ни один дракон не хранил свои сокровища так, как хранила их маленькая принцесса Фиона, которая только рассмеялась бы, если бы ей сказали, что в один прекрасный день она станет королевой гномов.
Когда Лимбит попытался открыть шкатулку, я смиренно молчала, улыбаясь одними уголками губ. Ни за что не приду ему на помощь! Может, это и спектакль, но тогда надо играть до конца. Но до чего же он нахальный, этот Лимбит…
– Ключ, королева, – услышала я его спокойный голос.
Труба даже слегка дернулся, а Мэтт сделал такое движение рукой, будто хотел хорошенько ткнуть Толкователя в бок, но вовремя сдержался. И правильно: теперь был мой выход.
– Если досточтимый в чем-то подозревает меня, это не значит, что он может обходиться со мной невежливо. Я пока что королева Хорверка. – И гордо вскинула голову, надменно смотря на него сквозь прищур.
Лимбит попыхтел, но, по зрелому размышлению, сдался и повторил свой приказ уже иным тоном:
– Будьте любезны, ключ.
– С удовольствием, о Толкователь Снов. Кстати, вы до сих пор не разъяснили мне, до каких границ простираются ваши полномочия.
Я залезла во внутренний карман платья, достала маленький ключ и бросила его перед собой на столик – только бы не касаться этого мерзкого Лимбита. Кажется, толстяк всерьез думал, что я сама к нему подойду!
– Если, к примеру, я буду находиться в опочивальне короля, вы тоже можете прийти и нарушить мой покой?
– В некоторых случаях – да, – не задумываясь, ответил Толкователь.
Мне хотелось еще поязвить, но я и в самом деле не понимала, что он может и что ему позволено. А вдруг еще и дневник попросит почитать? Ключ-то от шкатулки, где тетрадка хранится, уже у Лимбита… Ведь ключ один – и от шкатулки, которую он собрался потрошить, и от того ларчика, где тетрадка хранится… Хотя чего мне бояться? Ну, найдет дневник. Узнает, что мне нравится, что нет. И кто мне нравится.
В эту минуту я решила, что обязательно напишу – во всех подробностях – и об этом обыске, и о неприятном гноме со странной должностью «Толкователь Снов». Пусть, пусть еще раз придет, залезет в дневник и прочтет все, что я о нем думаю!
Я с деланым спокойствием заметила:
– Хорошо, что вы поставили меня об этом в известность. Пусть и по моей просьбе.
Лимбит слегка повозился с крошечным ключиком. Я боялась, что он сломает его – у Толкователя были большие и грубые руки. Но вот замок щелкнул. Лимбит бросил внутрь шкатулки лишь беглый взгляд и то ли с досады, то ли чтобы позлить меня, вытряхнул все мои безделушки на стол. Детские украшения раскатились по всей столешнице. Маленькие бусы из кораллов и мелкого шетахского жемчуга – сейчас они послужили бы мне в лучшем случае браслетом – упали на пол и рассыпались. Лимбит, похоже, не обратил на это ровным счетом никакого внимания.
…Солнечный свет. Не помню лица, только тихий ласковый голос. И руки в морщинках, в маленьких коричневых пятнышках, которые я пересчитывала с той поры, как научилась считать. «Фиона, деточка, не забудь надеть наперсток. После голубых жемчужин нанизывай желтые, потом пять черных. Соедини нитки так, чтобы черные жемчужинки образовывали круг. Помнишь, мы с тобой видели старинную книгу? Там на картинке морской бог с черными усами и бородой… Смотри внимательно: такой узор называется „Поцелуй Юрайи" – видишь, губы, а это – черные усы, борода…»
Я вздрогнула. Бабушка, ты не была принцессой, тебя не выдавали замуж за короля, в твоих покоях не устраивали обыск… Как бы ты поступила на моем месте?
– Будьте любезны, если уж у вас нет сил складывать мои украшения обратно в шкатулки, то хотя бы постарайтесь обращаться с ними поаккуратнее, – ледяным тоном произнесла я.
Мэтти подошел к Лимбиту и что-то шепнул. Тот поднял бусы и довольно аккуратно убрал безделушки обратно. Серебряные сережки – мои первые сережки! – печально звякнули. А Лимбит взялся за следующую шкатулку, подаренную мне совсем недавно.
Я окинула взглядом свой кабинет. Вьорк сидел напротив меня, стараясь подбодрить то взглядом, то улыбкой. Айрант был нем, как рыба, и недвижим, как статуя. Ланкс то и дело негромко спрашивал Лимбита, какую вещицу ему подавать. Мэтти ходил из угла в угол, стараясь не встречаться ни с кем глазами, а Гвальд сидел на стуле и нервно потирал руки, пристально следя за манипуляциями Толкователя.
– Нашел, – сухо обронил Лимбит. Будто носок в шкафу потерял и вот нашел… – Вьорк, посмотришь?
Я хотела было тоже встать – интересно ведь, что они нашли в моей собственной комнате! – но вовремя спохватилась, что позвали не меня: Лимбит нарочито и, надо сказать, очень неловко поклонился Вьорку. А я, замерев в неестественной позе и напоминая самой себе статую Лакдуфа Победителя, старалась даже не смотреть в ту сторону, где Лимбит что-то увлеченно демонстрировал Вьорку и Щитам. Только Мэтт, не обращая внимания на них, наклонился ко мне и еле слышно шепнул:
– Уверен, это не всерьез. Не тревожься.
У стола зашумели.
– Не может быть! – раздался удивленный голос Гвальда. – Это ошибка!
– Чтоб мне сквозь землю провалиться… – Изумленный Вьорк выдал совершенно ольтанскую фразу, достойную скорее конюха, нежели королевской особы. – Откуда это у тебя? – Он решительно повернулся в мою сторону.
– Что, мой король?
– Яд, – спокойно произнес Лимбит.