Страница 8 из 17
– Я отлично знаю хозяина, – уверяет Бишинго.
– Мы с друзьями здесь часто бываем, – добавляет Дуняша.
Урдина же безмятежно улыбается и согласно кивает.
Я полностью доверяюсь выбору моих спутников, и мы рассаживаемся за столом. Перед нами появляется бутылка чаколи, сыр из козьего молока и «пиперада»16 – местная закуска из лука и перца. Вскоре мои сомнения относительно заведения полностью развеиваются. Баскская кухня, с которой я имела честь познакомиться вчера в пескадерии Бишинго, вновь подтверждает самые лестные эпитеты в свой адрес. Эррандо объясняет, что популярность кафе в Стране Басков (это относится и ко всей Испании), вкус и качество подаваемых там блюд и напитков можно определить по количеству мусора под столом и возле барной стойки. Местные не особо церемонятся, куда выбросить использованную салфетку. Как куда? – на пол! Вопрос, стоит ли поднимать упавшую вилку, неуместен: конечно, не стоит, пусть себе лежит. Хозяева не убираются не потому, что лень – так проще показать число обслуженных (а значит, довольных) посетителей.
Вновь прибывшие гости обязательно обращают внимание на эту деталь. Так что легкий беспорядок на полу здесь никого не смущает, а, напротив, доказывает заслуженную популярность заведения. Позже на одной из площадей Бильбао я нашла оригинальную скульптуру – памятник скомканной бумажке на полу!
На самом видном месте в баре стоит странный стеклянный сосуд, похожий на пузатую колбу из кабинета химии, с длинным, как у церемониального японского чайника, носиком. Сверху «колба» имеет маленькое отверстие, плотно закупоренное пробкой.
– Что это? – обращаюсь я к Бишинго.
– Парон, – отвечают баски хором и принимаются наперебой объяснять мне назначение этого затейливого приспособления.
Парон для испанца что-то вроде трубки мира для индейца: из него пьют вино, пуская по кругу и заливая тонкой струйкой из носика прямо в рот. Кстати, парон может быть и кожаным, в виде походного бурдюка, тогда он называется «бота». Совместное питие из общего сосуда – символ полного доверия и миролюбивых помыслов выпивающих. Эта древняя баскская традиция прижилась по всей Испании.
Тут же Бишинго подзывает бармена, тот наполняет колбу доверху вином, и оба друга начинают демонстрировать парон в действии. Получается весело и смешно. Два почтенных старика, сняв береты и выпятив по-молодецки грудь, начинают по очереди метиться винной струей в разверзнутое отверстие рта. Открывать рот слишком широко вроде как неудобно, а не откроешь как надо – можно ненароком облиться. Но мои опасения оказываются напрасными: процесс пития превращается в веселое зрелище, за соседними столиками начинают аплодировать. Вскоре из парона отпивает и Урдина, потом, получив молчаливое согласие матери, Дуняша. Наконец, сосуд переходит в руки ко мне. Мои друзья-баски начинают скандировать что-то типа «пей до дна!», и мне не остается ничего другого, как последовать их примеру и пустить струю вина себе прямо в открытый рот. Сделать это оказывается непросто, зато остаток дня горжусь собой за то, что не струсила!
А потом разворачивается настоящий театр абсурда. В обеденный зал входит мужчина в красном бархатном берете. Мое внимание привлекает не только яркий головной убор и баскетбольный рост баска, но и цвет его глаз: один – карий, другой – голубой. Он не спеша осматривается по сторонам и выбирает столик где-то у меня за спиной. Потом этот же мужчина заходит еще раз. Ну, думаю, наверное, я не заметила, как он выходил. Но когда он появляется снова в третий раз и тем же самым жестом потирает шею, я не на шутку беспокоюсь за свое душевное здоровье. То ли, будучи натурой впечатлительной, я насмотрелась психотропных инсталляций и перегуляла в стальных лабиринтах Музея Гуггенхайма, то ли винопитие из парона имеет свои особые, плохо изученные свойства, но мне становится как-то не по себе. И только обернувшись назад, я вздыхаю с облегчением: за дальним столом сидят три пригожих баска – тройня с одинаково разноцветными глазами, уже без беретов, но похожие друг на друга как две – нет, три! – капли воды.
К нам за столик, оторвавшись от насущных дел, подсаживается хозяин кафе, друг Бишинго. Эррандо рассказывает ему о моем намерении пройти Путем Сантьяго. На лице хозяина тут же отражается нежная отеческая забота и высшая степень уважения ко мне, как к человеку, готовящемуся выполнить высокую миссию. Он держит торжественную напутственную речь, после чего приносит початую бутылку явно редкого коллекционного вина. Возвышая голос до драматического крещендо, хозяин кафе долго объясняет про содержимое таинственной бутылки, периодически тыкая пальцем то на этикетку, то на висящий на стене плакат футбольной команды «Атлетик Бильбао».17
– Вином из этой самой бутылки недавно угощался форвард «Атлетик Бильбао» знаменитый Льоренте Фернандо, – поясняет Эррандо. И теперь я удостаиваюсь чести выпить бокал. Ого! Виртуальный брудершафт с лучшим бомбардиром баскского футбола! Мне трудно сдержать восторг, как трудно и уловить связь между паломничеством и футболом. Но я, конечно, не могу, да и не хочу отказываться от такой высочайшей чести. Позже я понимаю, баски – это особые люди, которые делятся самым дорогим и ценным, не заботясь особенно о логических обоснованиях и причинно-следственных взаимосвязях. Главное – эмоциональный порыв, возникающий с равной силой в ответ на самые разнородные события жизни из самых полярных областей человеческого бытия…
Серфингисты
Просыпаюсь с рассветом в твердом убеждении: «пора и честь знать». Как ни приятно мне находиться в обществе гостеприимных басков, но злоупотреблять их добротой не стоит. И потом меня ждет дорога, о которой я мечтала еще два года назад. Поэтому первым делом иду на вокзал и беру билет на электричку до Сен-Жан-Пье-де-Пор, на завтра. А сегодня мне хочется побыть в одиночестве, побродить по океанскому берегу и насладиться общением «тет-а-тет» с загадочной Эускади. За поздним завтраком я объявляю Эррандо и Тоде о своем решении. Старик внимательно изучает мой билет, трет колючий подбородок и сообщает, что завтра обязательно проводит меня на вокзал, а сегодня вечером хочет рассказать мне что-то очень важное. Про ту дорогу, по которой я собираюсь идти. На этом мы расстаемся до вечера.
Эррандо уходит в море порыбачить, а я собираю прогулочный рюкзак, обуваю удобные сандалии и отправляюсь в Сарауц (Zarautz), один из крошечных городков в окрестностях Сан-Себастьяна. Раньше здесь жили китобои и корабелы, располагались летние резиденции испанских королей и королев, а теперь сам Сарауц имеет неофициальный титул «Королева пляжей» и необычайно популярен среди европейских сёрфингистов. В нем находятся пять серьезных школ сёрфинга и проводятся этапы чемпионата Европы и мира по этому виду спорта.
Еще вчера, когда по дороге в Бильбао мы проезжали эти места на машине Бишинго, я обратила внимание на длинный шелковый пляж с белым песком и фигурными волнами. На нем обитают преданные фанаты этих волн – отважные сёрфингисты. Смысл красивого и опасного спорта – «поймать волну» – превратился в концепцию жизни многих людей, барахтающихся в бурном и беспокойном житейском море. Но что такое поймать волну? Это же не зверь какой-то, которого можно выследить и обмануть. Нет ничего общего и с отчаянной попыткой подхватить на лету выскользнувшую из рук чашку. Волна – не удача, которую принято «ловить за хвост», у волны нет никакого хвоста. Тогда что?
Мои размышления прерывает бронзовый мужчина без возраста и особых примет, в синих нейлоновых шортах, с хвостом мокрых выгоревших волос.
– Привет! Хочешь научиться кататься на доске? – без обиняков интересуется он.
«Инструктор», – определяю я про себя, а вслух вежливо отвечаю:
16
пиперада (piperrada) – национальное баскское блюдо, готовится в цветах национального флага: белый лук, зеленый сладкий перец и красный перец-эспелет с помидорами, – все обжаривается в оливковом масле и подается в качестве горячей закуски или гарнира к рыбе.
17
«Атлетик Бильбао» – Athletic Club de Bilbao – испанский футбольный клуб Высшей лиги из города Бильбао (Страна Басков), основан в 1898 году. Один из самых титулованных клубов Испании.