Страница 6 из 17
Первый тост традиционно за знакомство и дружбу.
– Что такое гость? – вопрошает Бишинго, обращая взор к потолку, – это человек, выделенный из толпы, которого ты захотел видеть рядом, чтобы поделиться с ним теплом своей души. Гость – это радость для сердца, услада для глаз, музыка для слуха, наслаждение для ума. Гости продлевают жизнь хозяевам, а лучшие из них становятся друзьями. Друг моего друга – мой друг! Поднимем же бокалы за смелость нашей гостьи, прибывшей к нам издалека! Элена, добро пожаловать в Эускади!
Во время речи Бишинго внезапно ощущаю дежавю: мне кажется, что я нахожусь где-то в кавказском ауле, и почтенный аксакал молвит слово, а сотрапезники чутко внимают мудрым словам старца. Есть что-то общее между басками и народами Кавказа, и это не только долгожительство и любовь к застольям и тостам.
Суть да дело, дочь и внучка Бишинго выносят горячее – «бакалао», «чангурро» и «чипиронес».13 Сочный и ароматный кусок бакалао – трески в соусе – самое простое блюдо басконской кухни. Но какое! Первой мыслью было: «Наверное, здесь в Бискайском заливе обитает какая-то особенная треска!». Но нет, треска такая же, как и во всех других морях, зато особенные рецепты и повара!
Чангурро – это большая тарелка, а точнее тазик, доверху наполненный свежайшими моллюсками, которые еще несколько часов назад безбедно существовали в заливе. Мидии, величиной с детскую ладонь, нежные сердцевидки, королевские креветки, морские гребешки. Живописную пеструю горку, источающую головокружительный аромат, венчает гигантский краб в недоумении растопыривший клешни, дескать, а я-то как тут оказался? Каким блеклым и унылым кажется на их фоне дежурный замороженный пакет морепродуктов из супермаркета!
Кульминация трапезы – чипиронес или каракатица в собственных чернилах. Блюдо не для всех – уж очень непривычен вид! Лично мне потребовалось собрать в кулак все свое мужество, чтобы не обидеть гостеприимных басков и попробовать кусочек. На вид напоминает плавающий в чернилах поролон, на вкус – мочалку с привкусом йода, – на любителя! Говорят, очень полезно. Не случайно, именно чипиронес было одним из излюбленных лакомств испанских королей. Кстати, из чернил каракатицы делают коричневую краску, называемую «сепия».
В тот момент, когда я, вымазавшись в чернильном соусе, пытаюсь оттереть сепию с рук, когда оплетенная лозой бутыль опорожняется наполовину, а в тарелках показывается дно, первые возбужденные разговоры за столом стихают. Младшие дети убегают вглубь дома, увлекая за собой вопящего кота. Женщины вносят кофе. Эррандо начинает вспоминать «морские были» – истории из своего рыбацкого прошлого. Вот одна из них.
Второй рассказ Эррандо
«…Стоял сентябрь, время рыбных косяков. Рыбаки выходили в море каждый день, чтобы не упустить удачу. Случалось даже ночевать в заливе, но заплывать далеко никто не рисковал – слишком переменчива погода и коварны осенние течения. Нас было трое друзей, мы всегда рыбачили вместе, но на этот раз решили идти врозь, каждый сам за себя. Я собирался наловить камбалы, она в это время поднимается из глубины и становится ленивой. Взял с собой все что полагается – сети, снасти, гарпун, воду и немного припасов, я рассчитывал вернуться самое позднее к вечеру. Но судьба распорядилась иначе.
Как только я отошел от берега на полтора десятка миль, сразу же попал в огромный косяк тунца. Я заглушил мотор и лег в дрейф. Рыбы было навалом, одна крупнее другой, я еле успевал снимать ее с крючка, затаскивать на борт и глушить колотушкой. Вскоре моя лодка доверху была заполнена тунцом. Редкий улов! Когда я перевел дух, то заметил, что чайки уже давно не кружат возле моей лодки, ее прилично отнесло от берега. Вдобавок на горизонте появилось опасное скопление облаков – предвестник шторма. Поднялся свежий ветер. Я перебрался на корму и дернул за рукоять мотора. Он не завелся. По спине побежали струи холодного пота. Я попробовал еще раз, другой, третий – ничего. Ветер крепчал, груженая лодка качалась на растущей волне, удаляясь все дальше и дальше от берега. Если бы со мною были друзья, они пришли бы на помощь, взяли на буксир мою посудину. Но сегодня их не было рядом. Я схватился за весла и принялся вручную бороться с ветром и течением. Четыре часа я греб, стирая руки в кровь. Куда там! Чтобы облегчить лодку я выбросил половину улова за борт. Все напрасно. До начала грозы оставалось несколько часов. Я молился Сан-Николасу, и снова пробовал запустить мотор. Но он молчал как проклятый. Тогда я опять брался за весла и греб. Так продолжалось до вечера. Промывая в воде истертые руки, я увидел огромную рыбину возле борта лодки. Это был голубой тунец не меньше двух метров в длину. Рыба плыла рядом уже давно, но только теперь я обратил внимание, что она будто привязана к лодке. Что ей надо? Я выбросил прочь ненужную теперь приманку. Рыба не уходила. Неужели она хочет, чтобы я ее ловил? Глупая рыба!
Темнота сгущалась быстро и неумолимо. Волны становились все круче. Берег исчез из виду. Я вспомнил всю свою жизнь, Тоду, сыновей. Я стал готовиться к худшему. Но не переставал грести и молиться. Вдруг рыба взметнулась вверх и громко плеснула хвостом по воде. Она подплыла еще ближе и уже задевала борт своим телом. Лодка вздрогнула. Вот дьявол, я не ожидал, что она такая огромная! Я стал одну за другой выкидывать выловленные рыбины, но и это ее не останавливало. Тогда, как бы повинуясь приказу свыше, я достал самый большой крючок на толстой в палец леске и выбросил его за борт. Я не понимал, что и зачем я делаю, но мне было уже все равно. Рыбина, казалось, только этого и ждала. Она заглотила крюк без наживки и, разматывая моток, метнулась в сторону. Сумасшедшая рыба! Через пару секунд леска натянулась как струна. Лодка заскрипела и накренилась. Я почувствовал, что она медленно меняет свое направление. Снова схватился за весла и стал грести как полоумный. Ладони онемели, я перестал замечать, как по ним течет кровь. Раздались первые раскаты грома, хлынул дождь, сначала редкий, а потом все сильнее и сильнее. Рыба упорно тянула меня куда-то. Я ей помогал, выбиваясь из последних сил. Бросал весла и вычерпывал воду из лодки. Снова греб. Иногда я впадал в забытье, а когда приходил в себя, снова чувствовал движение живого буксира. Так продолжалось всю ночь.
Под утро дождь прекратился, ветер поутих. Вдалеке показалась полоска суши. Рыбина по-прежнему тащила меня в сторону берега. Только силы ее оставили, и двигалась она теперь очень медленно. Я обмотал ладони разорванной рубахой и опять взялся за весла. Много часов мы добирались до берега. Я и рыба. Она все чаще всплывала на поверхность, хватала ртом воздух. Но продолжала тянуть лодку. Возле самого берега рыба бессильно перевернулась брюхом вверх, и я увидел, как разорваны ее губы. Она еще шевелилась, но фиолетовая полоса вдоль тела побледнела. Грудные плавники беспомощно перебирали воду. Рыба умирала на моих глазах. Я кое-как дотащил лодку до берега и, шатаясь, вылез на мелководье. Бережно вытащил крюк из разодранного рта, погладил гладкую серебристую спину и обнял тунца. Я чувствовал, как его тело перестает биться и тихо замирает. Из глаз моих полились слезы. Эта рыба спасла мне жизнь…
Я притащил из дома телегу, погрузил на нее рыбину и повез прочь от берега. Я похоронил ее на окраине своего сада. Иногда я сажусь рядом с камнем и снова благодарю рыбу за спасенную жизнь. За все годы я так и не понял, откуда взялась эта рыба? И почему она захотела меня спасти?»…
Парон и «Атлетик Бильбао»
Чтобы глубже понять мир человека, стоит обратиться к его корням. Корни у Эррандо, как и у всех басков, глубоки и крепки, хотя до конца и не изучены. Происхождение древнего народа до сих пор овеяно ореолом тайны. По одной из гипотез предками нынешних басков были кроманьонцы, заселившие территорию европейского континента около 35 тысяч лет назад. Согласно другой версии, баски – потомки выживших после катастрофы атлантов, иначе как объяснить баскскую легенду о «хентилях» – людях-великанах, обладающих магическими способностями, носителях тайных знаний и высочайшей культуры? Еще одна, лингвистическая теория считает басков переселенцами с… Кавказа – уж слишком много языковых совпадений и фонетических аналогий. Да и внешне баски и кавказские горцы довольно схожи. Огнеопасная вспыльчивость, неукротимая храбрость и беззаветная преданность своей земле роднит басков не только с легендарным героем Дюма – гасконцем Д’Артаньяном, но и с воинственными джигитами. Как бы то ни было, нет ни толики преувеличения в формулировке, предваряющей «Историю Баскского народа»: «Племена басков жили на своей земле с незапамятных времен, наверное, с самого сотворения мира…». И с самого сотворения мира говорят баски на своем родном языке «эускера», не изменяя ему на протяжении веков.
13
bacalao, changurro, chippirones – названия традиционных блюд баскской кухни.