Страница 4 из 17
Сан-Себастьян – административный центр провинции Гипускоа, одной из семи частей Страны Басков, не существующей официально на карте мира, но живущей веками в сердце и генетической памяти любого баска, будь-то французский гасконец или испанский басконец. Разделенность страны и отсутствие государственного статуса – неутихающая боль многих поколений басков7. В эпоху всеобщей глобализации их фанатичное стремление обособиться выглядит, возможно, политической причудой, следствием сложного национального характера и давних исторических обид. Но, попав в страну и познакомившись с ее жителями, понимаешь, за что они борются. Долгое время борьба за независимость была предельно жестокой и кровопролитной. Печально известная экстремистская организация ЭТА лишь несколько лет назад объявила о прекращении терактов. Можно долго обсуждать исторические предпосылки и политические ошибки, приведшие к столь печальным последствиям, спорить об истоках баскского сепаратизма, но лучше оставить это дело историкам и политологам. Для меня куда важнее история Эррандо.
…Прежде чем приступить к рассказу, старик надолго замолкает и пристально вглядывается в запотевшее окно, строгой рамой обрамляющее мглистый залив. Будто пытается рассмотреть в тумане видимые только ему скользящие тени прошлого. Его морщинистые руки разглаживают скрученный валиком бархатный берет. На столе сиротливо стынут две чашечки кофе…
Первый рассказ Эррандо
«…Я появился на свет в тот день, когда бомбили Гернику.8 Там погиб мой брат Домику. Ему было всего 9 лет. Мать рожала меня в подвале горящего дома, куда спряталась вместе с другими от бомбежки. Двое суток горел дом, и двое суток она мучилась в схватках. Когда, наконец, я родился, то не подавал никаких признаков жизни. Чужая старуха, оказавшаяся случайно рядом, схватила меня за ноги и изо всех сил встряхнула вниз головой – так, что я закричал. Она сняла с себя нижнюю юбку, разорвала ее и обернула меня куском материи. Об этом я узнал от матери, когда подрос. Несколько дней мы выбирались из разрушенной Герники. Нам некуда было идти, и мы пошли на восток. Мой отец во время бомбежки был в море. О том, что у него родился сын, он узнал только спустя две недели, когда власти составляли списки живых, мертвых и пропавших без вести. Он долго не мог нас найти, потому что мы с матерью ночевали в разных домах у разных людей – кто приютит…
Потом мы перебрались в Пасахес. Было очень трудно. Выручало только море. Отец работал как каторжный, каждый день в четыре утра выходил за рыбой. Я помню его, пропахшего чешуей и табаком, с шершавыми задубевшими руками, которыми он стискивал меня подмышками и высоко подбрасывал к потолку. Было больно и страшно, но я терпел потому, что любил отца и очень редко его видел. Вскоре у меня появился младший брат Черу.
Когда мне исполнилось двенадцать, отец первый раз взял меня с собой в море. Он хотел, чтобы я остался в Эускади, ведь многие тогда уезжали за лучшей долей за океан.
Мой лучший друг Лоре, спасаясь от нищеты, после войны перебрался в Калифорнию. Там он промышлял старателем, но ему не очень-то везло. В конце концов, он вернулся к своему старому занятию – стал разводить овец. Несколько раз Лоре собирался вернуться обратно, но так и не вышло. Теперь у него там жена, дети, внуки, своя земля и ранчо…
Мой брат Черу в девятнадцать стал националистом – вступил в ЭТА. Он хотел мстить за смерть близких, за сотни убитых в Гернике басков, за расстрел пленных республиканцев в Сан-Себастьяне. Черу сам никого не убивал, только возил грузовики с взрывчаткой. Он дважды сидел в тюрьме. В последний раз его амнистировали вместе с другими активистами ЭТА в 1980 году, после смерти Франко и объявления автономии. После этого он вернулся в Гернику, обзавелся семьей.
Среди моих друзей есть те, кто до сих пор недоволен переходом от оружия к политике. Они считают, что словами делу не поможешь. Есть и такие, кто понял, что убийство, независимо от причин, – это бессмысленно и жестоко. Я – простой рыбак, люблю море, люблю жизнь. Не думаю, что физическое уничтожение врагов поможет в борьбе за свободу и независимость моего народа… Но, что и говорить, я был бы счастлив, если бы мои внуки и правнуки жили в независимой стране Эускади»…
Трагические страницы семейной хроники Эррандо характерны для многих баскских семей. Удивительно, что при этом большинство из них остаются жизнелюбивыми людьми и радушными хозяевами. А насторожившая меня поначалу суровость старика – обманчива, ведь за ее фасадом кроется отзывчивая душа и доброе сердце. Иначе зачем было ему приглашать в гости незнакомую чужестранку?
Характер басков ковался в суровых природных и исторических условиях. «Борьба» – вот ключевое слово, отложившее ментальный отпечаток на их внутренний мир, сформировавшее весь уклад жизни. Борьба с грозной стихией – непокорной Атлантикой, с ее ледяными ветрами и коварными сюрпризами. Борьба с каменистой землей, требующей много труда и пота. Борьба с притеснителями и завоевателями, не раз посягавшими на земли басков. Борьба за сохранение уникального языка и древних традиций. Наконец, борьба с исторической несправедливостью – многие достижения басков оказывались незаслуженно забытыми, а лавры доставались другим народам. Например, еще задолго до Колумба баски пересекали Атлантику и «открывали» Америку. Не случайно именно баски были ядром команды и капитанами всех каравелл в легендарном походе Колумба к Новому Свету. Кругосветная экспедиция Магеллана была спасена стараниями баска Элькано – капитана корабля, возглавившего поход после смерти Магеллана и ставшего фактически первым человеком, обогнувшим Землю.
Баски умеют пахать и сеять, пасти скот и ловить рыбу, ходить по морям и сражаться на полях брани, строить и созидать. Скупые на эмоции, внешне неприступные как скалы, они окружают понравившегося им человека таким искренним вниманием и заботой, что отдаешь им безоговорочное предпочтение в сравнении с другими – улыбчивыми и фальшиво оживленными людьми, скрывающими если не камень за пазухой, то полное безразличие к тебе и равнодушие к миру.
Сегодня Эррандо долго водит меня по своему городу, здороваясь с каждым третьим прохожим и с гордостью представляя меня своей гостьей из России. Сначала мы заходим в Собор Доброго Пастора, где он крестил всех своих внуков и правнука. Прогулявшись по аллее стриженых тамарисков вдоль набережной Ла-Конча, на старинном фуникулере поднимаемся на гору Игуэльдо. Оттуда открывается акварельный вид на вогнутый ракушкой пляж и старую гавань. Потом попадаем в настоящую средневековую аптеку с батареей таинственных склянок и пузырьков, в которой хозяйничает друг Эррандо. А ближе к вечеру, когда монотонный дождь прекращает сеять водяную пыль, наблюдаем за работой уличного художника, пытающегося кистью поймать ускользающий момент рождения радуги…
Баскская трапеза
…Ясное утро. На дворе жарко как в знойной Кастилии. Как только окунаюсь в утреннее солнце, сразу же забываю печаль и хмурость вчерашнего дня – для здешних мест это обычные погодные капризы. Мы с Эррандо идем на океан наблюдать отлив. Но не на городской пляж, а за скалу, где раньше была рыбацкая деревня, ставшая теперь пригородом Сан-Себастьяна.
Полоса отлива простирается на десяток метров. Плотный песок испещрен замысловатыми узорами обратной воды, ручьями и струйками, бегущей назад, в океан. Возле камней – зеркальные лужицы причудливых форм: одна напоминает палитру художника, другая – пятипалую лапу огромного зверя. В чашеобразных скалистых углублениях скопилась морская вода, образуя соленые озерца, в которых можно найти зазевавшуюся рыбешку или молодого краба. Морская живность всех цветов и мастей облепила подсыхающие на солнце камни: мидии, виейры, рапаны, полураскрытые устрицы и прочие неведомые мне морские существа. Здесь, на камнях жители ближайших домов собирают урожай мидий и рапанов, которых потом отнесут на рыбный рынок. Я тоже пытаюсь отодрать от камня жесткий панцирь, но бесполезно – для этого нужен специальный, загнутый серпом нож и сноровка, а так – лишь обдираю пальцы о зазубренные края раковин.
7
Исторически баскские земли включают в себя северные испанские провинции Алава, Бискайя, Гипускоа и часть Наварры, а также часть территории на юго-западе Франции: Лапурди, Басс-Наварра и Субероа. Испанская часть Станы Басков в 1980 году получила статус автономной области и именуется официально Эускади, французская – входит в департамент Атлантические Пиренеи. Общая площадь Эускади – 20 тыс. кв. километров. В Испании проживает 860 тыс. этнических басков, во Франции – 140 тыс. Еще около сотни тысяч рассеяны по Новому свету.
8
Герника – духовный центр Страны Басков. 26 апреля 1937 года была подвергнута жестокой бомбардировке и практически стерта с лица земли.