Страница 86 из 232
— Сильный сигнал, пеленг один-семь-девять.
Торпеда нырнула на глубину двухсот футов, прежде чем, описывая круги, начать поиски. Когда она достигла заданной глубины, включился высокочастотный гидролокатор. Теперь события развивались быстро.
Подводная лодка не заметила ничего, что происходило на поверхности. Она относилась к устаревшему типу лодок. Слишком изношенная и слишком шумная для боевых действий, она, тем не менее, оказалась здесь, рассчитывая догнать караван торговых судов, находившихся, по полученным ею сведениям, где-то к югу. Ее акустик заметил и доложил о возможном всплеске над головой, однако капитан был слишком занят — он наносил на планшет координаты судов, которые ему приказано было перехватить. И только уловив излучение гидролокатора направленного действия, советская лодка включила полную скорость и круто повернула влево, выполняя маневр уклонения. Внезапно возросший шум кавитации от ее винтов был услышан несколькими акустическими буями и тактическим гидролокатором «Фарриса».
Торпеда искала цель, пользуясь активным и пассивным режимом работы гидролокатора. Когда она завершала свой первый круг, пассивные датчики в ее носовой части услышали шум кавитации винтов субмарины, и торпеда устремилась к ним. Скоро активные импульсы гидролокатора стали отражаться от кормовой обшивки подлодки, поворачивающей влево и вправо в своих попытках уклониться от торпеды. Наводящее устройство торпеды автоматически перешло на постоянный активный режим работы, непрерывно посылая короткие акустические импульсы, и торпеда до предела увеличила скорость, неумолимо устремившись к субмарине — словно беспощадный механический робот, которым она в сущности и являлась.
Акустики на самолете и в гидролокационном посту фрегата лучше всех видели, что происходит. У них на глазах курсы субмарины и торпеды начали сближаться. Подлодка, способная на предельную скорость пятнадцать узлов, не могла спастись от торпеды, которая развивала скорость сорок узлов. Торпеда стремительно догоняла лодку. При первой попытке она промахнулась на двадцать футов, развернулась и снова устремилась вперед. И тут капитан подлодки допустил роковую ошибку. Вместо того, чтобы продолжать начатый левый поворот, он повернул направо, рассчитывая обмануть приближающуюся Мк-46. Повернул и…, столкнулся прямо с нею…
С вертолета, который находился над местом столкновения, увидели, как из глубины сначала вырвался столб воды, а затем, когда ударная волна взрыва достигла морской поверхности, пена.
— Боеголовка торпеды взорвалась, — доложил летчик «Ориона». Через мгновение самолет выбросил вниз пассивный акустический буй. Меньше чем через минуту они услышали шумы.
Подводная лодка умирала. Они слышали, как воздух врывался в балластные цистерны, как ревели электрические моторы, вращающие винты, в попытках преодолеть вес воды, проникшей внутрь корпуса, и поднять гибнущую подлодку на поверхность. Внезапно шум моторов стих. Две минуты спустя, когда лодка погрузилась ниже критической глубины, они услышали металлический скрежет разрываемых давлением воды внутренних переборок.
— Говорит «Блюберд». Считаем, что подлодка потоплена. Можете подтвердить это? Прием.
— Согласны с вами, «Блюберд», — ответил офицер ПЛО. — Мы слышали попытки продуть балластные цистерны и шум разорванных переборок. Подтверждаем, вы потопили подводную лодку. — Члены экипажа издали радостный крик, на мгновенье забыв о необходимости соблюдать спокойствие, что является профессиональным качеством охотников за подлодками.
— Прекрасно! Теперь их стало одной меньше. Вы здорово помогли нам, «Фаррис». Ваши акустики и экипаж вертолета отлично работали. Конец связи. — «Орион» увеличил обороты своих двигателей и вернулся к месту патрулирования впереди конвоя.
— «Здорово помогли», черт побери! — огрызнулся офицер ПЛО. — Это мы установили с ней контакт, мы обнаружили ее. И мы могли с такой же легкостью выпустить в нее торпеду. — Моррис хлопнул его по плечу и поднялся по трапу в рулевую рубку.
Все, кто были на мостике, улыбались. Скоро на переборке возле входа в рубку помощник боцмана нарисует половину силуэта красной подлодки. Им пока и в голову не пришло, что они только что помогли лишить жизни сотню молодых мужчин, которые мало отличались от них самих и вот теперь нашли могилу в бездонных глубинах Северной Атлантики.
— Смотрите, что это? — произнес наблюдатель. — Похоже на взрыв, вон там, — с правого борта!
Моррис схватил бинокль и выскочил в открытую дверь. Наблюдатель показал направление.
Столб черного дыма поднимался в небо со стороны конвоя. Кто-то еще сумел добиться первого успеха.
Еще никогда Тоуленд не видел такого количества огней сварочных аппаратов. Под наблюдением помощника капитана и трех инженеров-ремонтников члены команды голубыми языками пламени вырезали поврежденные части летной палубы «Нимица» и поддерживающих ее стальных бимсов. Даже на первый взгляд повреждения казались тяжелыми, но при более тщательном осмотре выяснилось, что положение еще хуже. Были исковерканы шесть огромных стальных бимсов под верхней палубой, и повреждения уходили в глубь корабля еще на две палубы. На треть сгорела ангарная палуба. Требовался ремонт почти всей заправочной сети авианосца и всех лифтов, предназначенных для подъема боеприпасов. Полностью уничтоженным оказался центр управления боевыми действиями, а вместе с ним все компьютеры и системы связи, предназначенные для руководства боем. Требовалось полностью заменить тросы аэрофинишеров. Уничтожен был главный поисковый радиолокатор. Список повреждений казался бесконечным.
Буксиры втягивали поврежденный авианосец в океанский док Саутгемптона. Эта задача еще более усложнялась десятиградусным креном огромного корабля. Каскады воды стекали с гигантского, похожего на утес корпуса авианосца, и одновременно через пробоины в трюмы поступала новая вода. На «Нимице» уже находился главный специалист Королевского военно-морского флота по ремонтным работам и директор Восперской ремонтной верфи, которые осматривали полученные повреждения и составляли список материалов, необходимых для того, чтобы авианосец снова вступил в строй. Капитан Свенсон наблюдал за тем, как на берег летели легкие тросы, подхватываемые докерами, которые с помощью швартовых лебедок подтянут корабль к причалу. Тоуленд заметил, что у капитана отвратительное настроение. Уже было известно, что из команды авианосца погибло пятьсот человек, триста ранены, и подсчет пострадавших еще не закончился. Наибольшие потери понесли палубные команды, укрытия которых были уничтожены двумя советскими ракетами. Команда корабля нуждалась в пополнении, прежде чем «Нимиц» сможет снова выйти в море и принять участие в боевых операциях. — Тоуленд, вас посылают в Шотландию.
— Извините, сэр?
— Авиагруппу решено разделить. Истребители и «хокай» направляются на север. Иван нанес тяжелые удары по северной радиолокационной линии англичан, и их истребители понесли большие потери, когда пытались помочь норвежцам. «Томкэты» уже вылетели туда, и сейчас мы начнем выгружать на причал их ракеты — англичане переправят их на север. Поручаю вам действовать совместно с истребительными группами и постараться установить, куда намеревается Иван послать теперь свои «бэджеры». Может быть, вы сумеете помочь нашим парням несколько сократить число этих мерзавцев. Ударные бомбардировщики пока войдут в состав тактического резерва ВВС НАТО.
— Когда нужно отправляться? — спросил Тоуленд, вспомнив, что ему ничего не надо брать с собой… Русская ракета позаботилась и об этом. Первым делом следует послать телеграмму семье, сообщив в ней, что с ним все в порядке.
— «Конура», это «Ищейка», вы меня слышите? Что случилось, черт побери? Прием.
— «Ищейка», мне поручили сообщить вам, что на Кефлавик совершен воздушный налет.
— Да неужели? Б-52 только что рухнул на склон нашей проклятой высоты. Разве я не передавал сообщение о прилетевших русских истребителях?