Страница 64 из 232
— Что это? — недоуменно воскликнул Харин.
— Американские истребители, они приблизились на очень малой высоте. Должно быть, у них остались только снаряды, иначе они уже сбросили бы на нас бомбы. Однако опасность не миновала, капитан.
Истребители развернулись в разные стороны, пролетев слева и справа от корабля, который продолжал двигаться вперед по широкому кругу со скоростью двадцать узлов. Американцев не успели обстрелять из ракетных установок, и они снова устремились в атаку. На этот раз их целью стала надстройка. Еще мгновение — и корабельный мостик был изрешечен сотнями снарядов. В нем были разбиты все иллюминаторы, погибла почти вся группа управления, однако водонепроницаемость корабля по-прежнему не пострадала.
Харин повернулся, осматривая сцену бойни. Рулевой погиб, разорванный на куски полудюжиной снарядов, как и все, кто находились на мостике. Капитану потребовалась всего секунда, чтобы преодолеть шок и почувствовать ужасную боль в животе. Он посмотрел вниз и увидел, что его капитанский темно-синий китель стал еще темнее от расплывающегося по нему кровавого пятна.
— Вы ранены, капитан. — Лишь один генерал успел вовремя отреагировать и броситься на палубу. Он увидел восемь окровавленных трупов на мостике и в который раз подумал о том, что ему удивительно везет.
— Я должен привести корабль в порт. Идите на корму, генерал, и прикажите старпому продолжать погрузку десанта. Возьмите на себя руководство тушением пожара на палубе. Мы должны привести мой корабль в порт.
— Сейчас пришлю вам кого-нибудь на помощь. — Генерал выскочил из рубки, а капитан Харин, согнувшись, направился к штурвалу.
— Остановитесь прямо здесь! — внезапно выкрикнул Эдварде.
— Зачем, лейтенант? — резко спросил сержант, тормозя у стоянки автомобилей офицерского общежития.
— Пересядем в мой автомобиль. Этот джип слишком заметен. — Лейтенант выпрыгнул из джипа, доставая из кармана ключи. Морские пехотинцы переглянулись и побежали следом.
У Эдвардса оказался десятилетний «вольво» — лейтенант купил его несколько месяцев назад у офицера, уезжавшего обратно в Америку. Машина прошла немало крутых грунтовых дорог Исландии, и это было заметно.
— Ну, залезайте!
— Сэр, куда все-таки мы отправляемся, черт побери?
— Послушайте, сарж, прежде всего нам нужно унести ноги отсюда. Что, если у Ивана есть вертолеты? Как вы думаете, с воздуха джип походит на, военную машину?
— Да, конечно. — Сержант кивнул. — Но куда все-таки мы едем, сэр?
— Постараемся доехать по крайней мере до Хафнарфьердура, оставим машину и скроемся в горах. Как только найдем безопасное место, сообщим по радио о случившемся. У меня есть рация спутниковой связи. Нужно дать знать в Вашингтон, что здесь происходит. Для этого надо увидеть, с чем прибыл сюда Иван. Наши парни по крайней мере попытаются отвоевать обратно эту скалу. Наша задача, сержант, — остаться в живых и передать о происшедшем, тогда, может быть, мы сумеем облегчить нашим ребятам операцию по захвату острова обратно. — Эдварде не думал об этом, пока не начал говорить. А попытаются ли они снова отвоевать Исландию? Сумеют ли сделать это? Что еще происходит сейчас в этом долбанном мире? Есть ли вообще смысл в происходящем? Лейтенант решил, что о смысле думать нечего. Всему свое время, сказал он себе. В чем можно не сомневаться, так это в том, что ему совсем не хотелось попасть в плен к русским. Возможно, ему удастся передать сведения, которые помогут расквитаться за Кефлавик.
Эдварде включил двигатель и поехал на восток по шоссе 41. Где оставить машину? В Хафнарфьердуре есть супермаркет…, и рядом единственное место в Исландии, где продают жареных цыплят из Кентукки, Несмотря на весь ужас ситуации, молодой лейтенант не удержался от улыбки. Еще бы — они живы и в их распоряжении самое смертоносное оружие, известное человеку, — радио. Проблемы он будет преодолевать, по мере того как они возникнут. Главное — оставаться в живых и сообщать о происходящем. Тогда кто-нибудь скажет им, как поступать дальше. Все нужно делать постепенно, повторил себе он. Остается только молиться Богу, если кто-то знает, что происходит в мире…
— Похоже, они сумели погасить пожар, — угрюмо заметил второй пилот.
— Верно. Как ты думаешь, почему им это удалось? Черт возьми, тут должен был быть такой фейерверк, но корабль не взорвался. — Летчики наблюдали, как на четырех кораблях на воздушной подушке отправился к берегу второй батальон десантников. Пилоту не пришло в голову, что оба «игла», которые теперь летели к Шотландии, следовало направить на десантные корабли, вместо того чтобы обстреливать это огромное черное судно. Ну и дерьмовый из тебя офицер, подумал он о себе. Сейчас на «Пингвине-8» было восемьдесят акустических буев, четыре противолодочные торпеды Мк-48 и другое высокотехнологичное вооружение — и ничто из всего этого нельзя было использовать против одной такой огромной цели, как этот транспортный корабль. Если только, разумеется, не сыграть роль камикадзе… Пилот покачал головой.
— Если ты намерен дотянуть до Шотландии, у нас на это тридцать минут летного времени, — услышал он голос бортинженера.
— О'кей, еще раз глянем на Кефлавик. Поднимаемся на шесть тысяч футов. Там нас не достанут ракеты «земля-воздух».
Через две минуты самолет пересек береговую черту. С борта было видно, как десантный корабль приближается к станции электронной разведки и акустической системы наблюдения недалеко от Хафнира, от которой поднимался столб дыма. Пилот почти ничего не знал о работе станции электронной разведки, однако океанская система акустического наблюдения являлась главным средством обнаружения целей, на которые направлялись самолеты «Орион» Р-ЗС. Эта станция служила частью защитного рубежа, протянувшегося от Гренландии до Исландии и дальше от Фарерских островов. Его назначением было удерживать русские субмарины от проникновения к основным торговым путям между Америкой и Европой. Теперь эта линия обороны вышла из строя. Просто великолепно.
Еще одна минута — и самолет летел над Кефлавиком. Несколько самолетов — семь или восемь — так и не успели взлететь. Над всеми поднимались клубы дыма. Пилот осмотрел взлетно-посадочные полосы в бинокль и с ужасом увидел, что они остались совершенно целыми.
— Такко, ты можешь связаться с одним из «сентри»?
— Можешь говорить с ним прямо сейчас, флайт. Давай, у тебя на связи «Сентри-2».
— «Сентри-2», это «Пингвин-8», как слышите меня? Прием.
— Слышим вас хорошо, «Пингвин-8». Говорит старший диспетчер. Вы сейчас находитесь над Кефлавиком. Что вы видите?
— На взлетно-посадочных полосах восемь «птичек», все разбиты и горят. Русские ракеты не повредили, повторяю, не повредили аэродром.
— Вы уверены в этом, «Пингвин-8»?
— Уверен. Всюду масса воронок, но взлетно-посадочные полосы в полном порядке. Заправочные цистерны тоже кажутся целыми, и вроде не повреждено хранилище горючего в Хакотсгангаре. Мы оставили нашим друзьям полные емкости топлива и нетронутый аэродром. Что касается базы — сейчас посмотрим. Вышка управления полетами все еще на месте. Высокое пламя и дым вокруг центра воздушных операций…, в общем, авиабазу здорово разбомбили, но взлетно-посадочные полосы выглядят нетронутыми. Прием.
— Как относительно корабля, который вы обстреляли?
— Одна ракета попала в борт, я видел это своими глазами, и два ваших F-15 обстреляли его, но все это вряд ли причинило ему значительный ущерб. Он, по-видимому, сумеет войти в порт. Думаю, он попытается войти в Рейкьявик, может быть, в Хафнарфьердур, чтобы там разгрузиться. Он предельно загружен. Водоизмещение корабля — сорок тысяч тонн, он может войти в гавань через два или три часа, если мы не вызовем помощь и не остановим его.
— Не рассчитывайте на это. Как у вас с горючим?
— Нам нужно лететь в Шотландию, не теряя ни минуты. Мои парни сумели заснять на видеопленку район авиабазы и этот корабль. Вот и все, что нам удалось сделать.