Страница 52 из 232
Нельзя допустить гибели даже одного из этих судов.
Моррис подошел к экрану радиолокатора на мостике и прижался лбом к резиновому окуляру, наблюдая за самолетами, взлетающими с авиабазы Довер. Каждая искорка на экране соответствовала трем, а то и пяти сотням солдат. Что произойдет, если у них кончатся боеприпасы?
— Еще один торговый корабль, шкипер. — Вахтенный офицер указал на точку, появившуюся на горизонте. — Это голландский контейнеровоз. Полагаю, он идет за военным грузом.
— Никаких сомнений, сэр, — произнес полковник. — Это русская «птичка», предназначенная для того, чтобы сбивать наши разведывательные спутники, в семидесяти трех морских милях от американского спутника, позади него.
Полковник распорядился развернуть свой спутник в космосе и направить камеры на нового компаньона. Освещение оставляло желать лучшего, однако очертания выдавали его с головой — спутник-убийца в виде стофутового цилиндра с ракетным двигателем на одном конце и поисковой радиолокационной антенной на другом.
— Что вы предлагаете, полковник?
— Сэр, я прошу предоставить мне неограниченные полномочия в отношении маневрирования наших спутников. Как только любой русский спутник с красной звездой на борту приблизится на расстояние пятидесяти миль, я предприму маневры уклонения, направленные на то, чтобы нарушить программу, введенную в его бортовой компьютер.
— Но при этом ты потратишь массу драгоценного топлива, сынок, — возразил командующий НОРАД.
— Приходится, генерал, выбирать одну из двух возможных ситуаций, — ответил полковник, как и надлежало подлинному математику. — В первом случае мы осуществляем маневрирование наших «птичек» и при этом теряем массу топлива. Во втором — маневр не осуществляется, мы сохраняем топливо, но при этом рискуем потерять собственную «птичку». После того как спутник-убийца сближается на расстояние меньше пятидесяти миль, русские могут приступить к операции и уничтожить наш разведывательный спутник в течение пяти минут. Может быть, даже быстрее. Пять минут — это тот промежуток времени, за который они сумели осуществить перехват спутника на наших глазах. Сэр, я высказал свое предложение. — У полковника была степень доктора математических наук, полученная им в университете Иллинойса, но загонять генералов в угол он научился не там.
— Хорошо. Мы пошлем запрос в Вашингтон, но я поддержу вашу рекомендацию.
— Адмирал, мы только что получили тревожное сообщение о ситуации в Баренцевом море. — Тоуленд зачитал шифровку от командующего Атлантическим флотом.
— Сколько еще подводных лодок могут они направить против нас?
— Возможно, адмирал, еще тридцать.
— Тридцать? — Бейкеру не нравились сообщения, которые он получал за последнюю неделю, а это особенно.
Авианосное соединение во главе с авианосцем «Нимиц», в составе которого находились авианосец «Саратога» и французский авианосец «Фош», а также корабли охранения, сопровождало десантную группу морской пехоты, которая должна была усилить береговую оборону Исландии. На переход требовалось трое суток. Если война начнется вскоре после высадки, их следующим заданием будет обеспечить оборону передового рубежа, критически важной линии, проходившей по океану между Гренландией, Исландией и Великобританией. Двадцать первое авианосное соединение обладало огромной мощью. Но будет ли этой мощи достаточно? В соответствии с военной доктриной соединение в составе четырех авианосцев должно сражаться на этом рубеже и удержать его, однако флот еще не был полностью мобилизован и собран. К Тоуленду поступали сообщения о лихорадочной дипломатической деятельности, направленной на то, чтобы предотвратить войну, готовую начаться, причем все надеялись, что этого не произойдет. Какова будет реакция Советского Союза на появление четырех или больше авианосцев в Норвежском море? Казалось, в Вашингтоне это никого не интересовало, однако Тоуленд не понимал, имеет ли это вообще какое-нибудь значение. Как бы то ни было, Исландия дала согласие на прибытие десантного соединения, вышедшего в море всего двенадцать часов назад, и этот бастион НАТО нуждался в немедленном усилении.
Макафферти находился в тридцати милях севернее входа в Кольский залив. Команда испытывала относительное облегчение после шестнадцатичасового плаванья от полного опасностей мыса Святой Нос. Хотя Баренцево море кишело противолодочными кораблями, сразу после посланного доклада «Чикаго» был отозван от входа в Белое море из-за опасения вызвать крупный международный скандал. В том месте, где они сейчас находились, глубина моря достигала ста тридцати саженей, вокруг имелось пространство для маневрирования, и Макафферти был уверен, что сумеет ускользнуть от опасности. На расстоянии пятидесяти миль от «Чикаго» должны были находиться еще две американские субмарины, одна английская и две норвежские дизельные подводные лодки. Акустики «Чикаго» не слышали ни одной из этих лодок, хотя до ракетоносца доносились звуки активной гидролокации, ведущейся несколькими фрегатами типа «гриша», гоняющимися за кем-то на юго-востоке. Подводные лодки союзников получили задание находиться в этом районе и прислушиваться к происходящему. Такая операция была для них почти идеальной, потому что требовалось всего лишь медленно плыть под водой, избегая контактов с надводными кораблями, в то время как лодки обнаруживали их с большого расстояния.
Скрываться теперь уже не имело смысла. Макафферти даже не подумал о том, чтобы утаить от своей команды значение того, что они узнали о русских ракетоносцах. На подводных лодках трудно хранить секреты. Ситуация развивалась таким образом, что войны, по-видимому, не избежать. Политики в Вашингтоне и стратеги в Норфолке и в других местах могут все еще сомневаться, но здесь, на самом острие копья, офицеры и матросы «Чикаго», обсуждая поведение русских кораблей, приходили к однозначному заключению. Торпедные аппараты подводной лодки были заряжены торпедами МК-48 и ракетами «гарпун». Внутри вертикальных пусковых шахт, расположенных в средней части корпуса, находились двенадцать «томагавков». Три из них, с ядерными боеголовками, предназначались для нанесения удара по суше, девять в обычном снаряжении — для борьбы с кораблями противника. Едва бортовой компьютер указал на возможный дефект в одной из ракет, техник немедленно рванулся вниз, чтобы устранить его. Макафферти был доволен и даже несколько удивлен поведением своих подопечных. Они были такими молодыми — средний возраст команды «Чикаго» составлял двадцать один год — и все-таки сумели адаптироваться к столь тревожной ситуации.
Сейчас он стоял в гидролокационном посту, который находился по правому борту спереди от центра управления огнем. В нескольких футах от него мощный компьютер фильтровал лавину рожденных в воде звуков, анализируя отдельные частотные диапазоны, известные по прошлому опыту как принадлежащие акустическим сигнатурам советских боевых кораблей. Расшифрованные сигналы появлялись на визуальном экране, носившем название «водопадный дисплей» — моноцветный желтый занавес, на котором более яркие линии указывали пеленг на звук. Четыре линии означали фрегаты типа «гриша», а крошечные точки — излучения их гидролокаторов, действовавших в активном режиме. Интересно, подумал Макафферти, кого они преследуют. Впрочем, его интерес был главным образом академическим. Они посылали сигналы своих гидролокаторов не в сторону его лодки, хотя всегда можно узнать что-то новое, следя за тем, как противник ведет преследование кого-то другого. Группа офицеров в центре управления следила за передвижениями советских патрульных судов и наносила на карту их координаты, тщательно изучая взаимное расположение и технику действий для последующего сравнения с данными разведки.
В нижней части экрана появилась новая серия точек. Акустик нажал на кнопку для более избирательной установки частоты, слегка изменив изображение на экране, затем включил пару микрофонов. Теперь дисплей перешел на оценку изображения в режиме повышенной скорости, и Макафферти заметил, что точки превращаются в линии на пеленге один-девять-восемь — направлении на Кольский залив.