Страница 36 из 232
— Старший? Он заканчивает первый год обучения в аспирантуре. Лучший аспирант в институте, специализируется по восточным языкам. — Сергетов удивился, что не подумал об этом раньше.
— Мне нужны такие специалисты. Большинство наших переводчиков арабских языков сами мусульмане, и при осуществлении нашего плана я предпочитаю полагаться на более надежных людей.
— Значит, вы не доверяете приверженцам Аллаха?
— Во время войны я не доверяю никому. Если ваш сын хорошо знает эти языки, можете не сомневаться, я найду ему работу. — Соглашение было закреплено рукопожатием, и каждый подумал о том, что инициатива в этом принадлежала другому.
Норфолк, штат Виргиния — Учения «Прогресс» не закончились в назначенный срок, — произнес Тоуленд. — Разведывательные спутники и другая информация говорят о том, что советские войска в Восточной Германии и западной Польше все еще сосредоточены в оперативных соединениях и живут в лагерях. Существуют указания на то, что железнодорожный транспорт концентрируется в различных пунктах Советского Союза — то есть в тех пунктах, из которых по плану можно перебросить на Запад крупные воинские части.
Сегодня утром базы Северного флота покинули шесть подводных лодок. Это объясняется якобы заранее запланированной сменой оперативного соединения в Средиземном море, поэтому в ближайшие две недели в Северной Атлантике у них будет больше субмарин, чем обычно.
— Расскажите мне подробнее о группе, вышедшей на замену из Средиземного моря, — приказал командующий Атлантическим флотом.
— В ней по лодке типов «виктор», «эхо» и «джулиет» и три «фокстрота». Всю прошлую неделю они провели у плавбазы в Триполи — плавбаза осталась в ливийских территориальных водах. Подводные лодки пройдут Гибралтар завтра, около 13.00 по Гринвичу.
— Значит, они не ждут, пока их сменит в Средиземном море новая группа подлодок?
— Нет, адмирал. Обычно они ждут, пока смена не пройдет Гибралтарский пролив, но в одном из трех случаев замена происходит именно таким образом, как сейчас. В результате в море окажется двенадцать советских подводных лодок, следующих на юг и на север, а также одна «новембер» и еще три «фокстрота», которые проводили учения с кубинским флотом. В данный момент эти подводные лодки тоже ошвартованы у своей плавбазы — мы проверили это сегодня утром, наша информация получена два часа назад.
— О'кей, что нового из Европы?
— Дополнительных сведений о мистере Фалькене не поступило. Разведывательные службы НАТО натолкнулись на глухую каменную стену, а из Москвы нет ничего нового, даже сообщения о дате суда. Немцы утверждают, что им ничего — совершенно ничего — не известно об этом человеке. Создается впечатление, что он появился там уже взрослым, когда основал свою фирму, в возрасте тридцати одного года. В его квартире произведен самый тщательный обыск, там все перевернули, но не обнаружили ничего подозрительного…
— Хорошо, капитан, а теперь скажите нам, как профессиональный разведчик, что вы сами о нем думаете.
— Адмирал, Фалькен является хорошо законспирированным советским агентом, поселившимся в ФРГ тринадцать лет назад. Его использовали только для выполнения одного или двух заданий или, скорее всего, до настоящего момента не использовали совсем.
— Значит, по вашему мнению, все это не что иное, как советская провокация. Ничего удивительного. Но какова ее цель? — резко спросил командующий.
— Сэр, по меньшей мере они пытаются оказать огромное политическое давление на Западную Германию, может быть, намерены даже заставить немцев выйти из НАТО. Однако не исключено…
— Думаю, что мы уже разобрались с худшим сценарием. Молодец, Тоуленд, отличная работа. И прошу извинить меня за вчерашнее. В том, что вы не передали мне всю информацию, которая мне требовалась, нет вашей вины. — Тоуленд недоуменно моргнул. Редко случается, чтобы адмирал флота извинялся перед капитан-лейтенантом запаса в присутствии высшего командного состава военно-морских сил. — Чем занят их флот?
— Адмирал, у нас нет спутниковых фотографий района Мурманска. Там слишком плотная облачность, но предполагается, что завтра во второй половине дня прояснится. Норвежцы направили усиленные воздушные патрули в этот район Баренцева моря, и по их сведениям у русских вышло в море относительно небольшое число кораблей, если не считать подводных лодок. Разумеется, за последний месяц русские почти не посылали в море свои корабли вообще.
— Все это может измениться в течение трех часов, — заметил один из адмиралов. — Как вы оцениваете готовность их флота?
— Самая высокая с того момента, как я занялся изучением Северного флота, — ответил Тоуленд. — Насколько я понимаю, практически близко к ста процентам. Как вы только что сказали, сэр, они могут сейчас выйти в море почти в полном составе.
— Если такое произойдет, мы сразу узнаем об этом. У меня там три подводные лодки, ведущие постоянное наблюдение за происходящим, — произнес адмирал Пайпс.
— Перед началом нашего совещания я говорил с министром обороны. Сегодня он собирается встретиться с президентом и попросить разрешение привести все наши вооруженные силы в состояние повышенной боевой готовности — не только в Соединенных Штатах, но и на всех остальных базах. Немцы обратились к нам с просьбой продлить действие операции «Зеленая спираль» до тех пор, пока не появятся признаки того, что русские начали снижать напряженность. Что, по вашему мнению, могут сделать русские, капитан?
— Сэр, об этом мы узнаем более подробно к вечеру. Генеральный секретарь Коммунистической партии будет выступать на чрезвычайном заседании Верховного Совета, а также, может быть, во время церемонии похорон.
— Сентиментальный ублюдок, — проворчал Пайпс. Час спустя, сидя перед экраном телевизора в своей комнате, Тоуленд слушал речь генерального секретаря. Он уже пожалел, что рядом нет Чака Лоу, способного помочь ему с переводом. Генеральный секретарь иногда говорил очень быстро, что раздражало Тоуленда, русский язык которого не всегда справлялся с нередко невнятными фразами советского руководителя. Выступление длилось сорок минут, и три четверти этого времени занимала стандартная политическая риторика. В конце своего выступления, однако, генеральный секретарь объявил о немедленной мобилизации лиц призывного возраста, чтобы отразить военную угрозу со стороны Германии.
Глава 12 Похороны
Дом Союзов был переполнен, заметил Тоуленд. Обычно так торжественно здесь происходили похороны только одного выдающегося человека. Однажды в Колонном зале проходила церемония прощания с тремя космонавтами, но сейчас здесь лежали тела одиннадцати мертвых героев. Восемь октябрят из Пскова — три мальчика и пять девочек, в возрасте от восьми до десяти лет — и трое служащих аппарата Политбюро ЦК КПСС, оказавшиеся недалеко от места взрыва. Все одиннадцать лежали в полированных березовых гробах, окруженные морем цветов. Тоуленд внимательно вглядывался в экран телевизора. Гробы покоились на возвышении, чтобы можно было увидеть жертвы и сказать им последнее прости, но лица двух детей были закрыты черным шелком, а у изголовья в рамке стояла прижизненная фотография. Это был жалобный и страшный штрих, особенно привлекающий телевизионщиков, камеры которых на мгновение замерли на черном шелке и фотографиях.
Колонный зал был задрапирован красной и черной материей, и даже огромные люстры на время этой печальной церемонии были закутаны в траурные чехлы. Семьи погибших стояли рядом. Родители, потерявшие детей, жены и дети, оставшиеся без отцов. Они были в мешковатой, скверного покроя одежде, столь характерной для жителей Советского Союза. Лица членов семей погибших отражали лишь одно — глубокий шок, словно они все еще силились понять, что теперь станет с их жизнями, все еще надеялись проснуться от этого кошмарного сна и увидеть своих любимых в их постелях. Но они понимали, что этого не случится.
Генеральный секретарь Коммунистической партии медленно шел вдоль ряда родственников, потрясенных обрушившимся на них горем. На его рукаве красовалась траурная черная повязка. Тоуленд посмотрел на его лицо. Оно выражало подлинные чувства. Можно было подумать, что он хоронит членов собственной семьи.