Страница 178 из 232
О'Мэлли снова взял на себя управление вертолетом и полетел на запад. Остальные два вертолета описывали круги над установленными ими заграждениями из акустических буев.
— Не торопиться, самое главное — не торопиться, — бормотал он по системе внутренней связи. — Только бы не спугнуть его. — Пилот осторожно выбирал курс, не направляясь к контакту, но и не уходя от него далеко. Прошло еще полчаса, в течение которого каждая секунда тянулась бесконечно долго. Наконец, они нащупали контакт, который направлялся на восток со скоростью около десяти узлов, далеко под термоклином.
— Сейчас мы слышим его от трех буев, — сообщил Перрин. — «Резак» выходит на позицию.
О'Мэлли следил за мигающими красными огнями примерно в трех милях от вертолета. «Резак» сбросил пару акустических буев направленного действия и в ожидании завис над водой. На экране перед
О'Мэлли появилось изображение тактической ситуации, и он увидел, что контакт прошел прямо между двумя буями.
— Торпеда пошла! — услышал он возглас пилота британского вертолета. Невидимый для американцев черный «стингрей» упал в воду в полумиле от приближающейся русской субмарины. О'Мэлли подлетел поближе, сбросил собственный буй, чтобы прислушиваться к происходящим событиям, и завис над морской поверхностью.
Подобно американской торпеде Мк-48, у «стингрея» нет винтов, что затрудняло прослушивание как для О'Мэлли, так и для русской подводной лодки. Внезапно послышались кавитационные шумы винтов — субмарина обнаружила опасность, развила полный ход и сделала поворот. Затем пилот услышал потрескивание корпуса — лодка меняла глубину, пытаясь оторваться от торпеды, но все попытки оказались неудачными. И тут же раздался металлический грохот взорвавшейся боеголовки.
— Попадание! — прозвучал голос пилота «Резака».
— Опустить локатор! — скомандовал О'Мэлли. Уилли погрузил акустический датчик в последний раз. Подводная лодка всплывала.
— Опять! — изумился Ролстон. — Второй раз подряд!
— Приготовить торпеду к пуску! Уилли, врежь ему!
— Расстояние четыреста, пеленг один-шесть-три, повышение доплеровской частоты.
— Установить круговой поиск, первоначальная глубина сто.
— Готово, — отозвался Ролстон. О'Мэлли тут же сбросил торпеду, — Поднять локатор! — скомандовал он. — «Браво», попадание не потопило лодку, мы пустили еще торпеду.
— А вдруг лодка всплывет, чтобы попытаться спасти команду? — нерешительно спросил Ролстон.
— Она может всплывать и для того, чтобы запустить ракеты. У нее была возможность скрыться. Я бы ею воспользовался.
Второе попадание прикончило субмарину. О'Мэлли тут же полетел к «Рубену Джеймсу». Он предоставил возможность Ролстону совершить посадку. Как только колеса вертолета закрепили на палубе и затянули крепежные цепи, О'Мэлли спустился из кабины и пошел к себе в каюту. Моррис встретил его в проходе между вертолетными ангарами.
— Ты прекрасно сделал свое дело, Джерри.
— Спасибо, шкипер. — О'Мэлли оставил свой летный шлем в кабине. Его волосы, намокшие от пота, прилипли к голове, а глаза покраснели от стекавших капель.
— Мне хотелось бы поговорить с тобой.
— Может быть, сделаем это, пока я буду принимать душ и переодеваться, капитан? — О'Мэлли прошел через кают-компанию к себе в каюту. Меньше чем за минуту он снял одежду и направился в душевое отделение для офицеров.
— Сколько фунтов ты теряешь за такой день? — спросил Моррис.
— Много. — Пилот повернул ручку душа и закрыл глаза, когда на него хлынули струи холодной воды. — Знаешь, я уже десять лет твержу, что на торпедах сорок шестой модели нужны более мощные боеголовки. Надеюсь, черт побери, что эти мудаки из управления теперь прислушаются к моим советам!
— Вторая подводная лодка, Джерри. Что это был за тип?
— Я уверен, что «папа». Акустики проявили себя с лучшей стороны. Вы направляли нас исключительно точно. — Он сделал воду еще холодней. Через минуту О'Мэлли вышел из душевой кабины — это был другой человек, и не только внешне.
— Коммодор представляет тебя к какой-то награде. Думаю, что это будет твой третий «Крест за летные заслуги».
О'Мэлли на мгновение задумался. Два первых ордена он получил за то, что спасал людей, а не убивал их.
— Когда ты будешь готов к следующему вылету?
— Скажем, на следующей неделе?
— Одевайся. Поговорим в кают-компании.
Пилот провел пальцами сквозь пряди волос и надел свежую одежду. Он вспомнил, что в прошлый раз жена советовала ему пользоваться детской присыпкой для защиты кожи от тесной и потной одежды, а он по глупости отказался, потому что это противоречило образу мужественного летчика, созданного его воображением. А вот теперь, несмотря на душ, кожа в нескольких местах покраснела, чесалась и болела. Когда О'Мэлли вошел в кают-компанию, он увидел, что Моррис приготовил ему кувшин холодного клоповного сока.
— Ты потопил одну дизельную и две ракетные подлодки. Как они вели себя? Заметил что-нибудь необычное?
— Они проявляли поразительную агрессивность, отказывались уйти даже от смертельной опасности. Этот «папа» мог бы скрыться и…, уцелеть. А вот «чарли» выбрал удачный путь к конвою, но оказался излишне настырным. — О'Мэлли выпил первый стакан напитка и задумался. — Ты прав. Они слишком уж давят на нас.
— Да, давят даже сильнее, чем я ожидал. Они идут на риск при обстоятельствах, когда обычно не стали бы рисковать. Почему?
— Это говорит о том, что нам, по-видимому, предстоят два тяжелых дня. Извините, капитан, но я слишком устал для серьезных размышлений.
— Отдыхай, Джерри.
Глава 37 Гонка инвалидов
Два часа утра. Наступление начнется через четыре часа, несмотря на отчаянные усилия генерала Алексеева убедить командование отменить его. Генерал смотрел на карту, испещренную значками, указывающими на расположение своих частей и на разведданные о предполагаемой диспозиции противника.
— Не расстраивайся, Павел Леонидович, — обратился к нему главнокомандующий Западным фронтом. — Я знаю, что мы, по твоему мнению, расходуем слишком много горючего. Но ведь в результате нашего наступления мы заставим противника использовать оставшиеся у него запасы военных материалов.
— Они тоже смогут пополнить запасы.
— Чепуха! По сведениям нашей разведки их конвои подверглись мощным ударам, в результате которых они понесли тяжелые потери. Сейчас в море находится огромный конвой с большим запасом горючего, боеприпасов и свежими воинскими частями, но из штаба флота нам сообщили, что навстречу ему высланы все силы, находящиеся в его распоряжении. Я уж не говорю о том, что в любом случае конвой прибудет слишком поздно.
Алексеев сказал себе, что его начальник скорее всего прав. В конце концов он добился своего положения заслуженно. И все-таки…
— Где мне лучше находиться при наступлении?
— На командном посту ОМГ. Ни в коем случае не ближе к передовой.
Командный пост оперативно-маневренной группы, с иронией подумал Алексеев. Сначала роль оперативно-маневренной группы должна была играть 20-я гвардейская бронетанковая дивизия, затем соединение из двух дивизий, далее из трех. Всякий раз попытки прорвать фронт и выйти на оперативный простор терпели неудачу. В результате само название «оперативно-маневренная группа» начало походить на издевку. Генерала снова охватили сомнения. Свежие кадровые дивизии, предназначенные для того, чтобы расширить прорванный участок фронта, находились слишком далеко от передовой, им потребуется несколько часов, чтобы прибыть к месту прорыва. Войска НАТО уже продемонстрировали поразительную маневренность, направляя свои силы в наиболее опасные участки, напомнил себе Алексеев. И тут же он отбросил эту мысль, как и многие другие сомнения, осаждавшие его раньше. Генерал вышел из командного пункта, вызвал Сергетова и направился к ожидавшему их вертолету, чтобы лететь на запад. Пилот поднялся в воздух лишь после того, как прибыло обычное сопровождение из нескольких истребителей.