Страница 171 из 232
— «Морской орел-26», вам разрешена посадка, — послышался наконец голос авиадиспетчера.
— Кого ты собираешься осчастливить сегодня, Володя?
— Тормозные щитки двадцать градусов, воздушная скорость двести, шасси вышло и закрепилось. Скорее всего, Ирину Петровну. Такую тоненькую, высокую, с телефонной станции.
— Что это? — внезапно спросил пилот. Прямо на посадочной дорожке перед самолетом неожиданно появился маленький белый предмет.
Первый из двенадцати «томагавков», нацеленных на аэродром в Умбозеро-Южное, пролетел над взлетно-посадочной полосой, его тупой обтекатель отделился от корпуса ракеты, и несколько сотен маленьких бомбочек посыпались на аэродром. Семнадцать Ту-22М уже приземлились. Десять бомбардировщиков стояли на открытом воздухе, и их топливные баки наполнялись горючим из машин-заправщиков, а семь уже были заправлены, к
ним подвесили ракеты, и они стояли в бетонных укрытиях, готовые к вылету. Каждая бомбочка по разрывной силе равнялась минометному снаряду. «Томагавк» сбросил всю свою бомбовую нагрузку, резко взлетел вверх и затем спикировал на землю, прибавив силу взрыва своих топливных баков к разрушительному действию бомб. Первым взорвался бомбардировщик, уже заправленный и готовый к вылету. Две бомбочки упали ему на крыло, и огромный огненный шар взметнулся в небо.
Пилот «Морского орла-26» передвинул вперед сектор газа, и бомбардировщик резко набрал высоту. Экипаж с ужасом смотрел на происходящее внизу. Еще десять Ту-22М взорвались у него на глазах, а огненные вспышки и дым, поднимающийся от других самолетов, свидетельствовали о том, что повреждены и остальные бомбардировщики. Через две минуты все было кончено. Пожарные машины носились далеко внизу, как игрушечные, направляя на пылающие самолеты и заправщики струи воды. Пилот повернул самолет на север, чтобы совершить посадку на запасном аэродроме, и увидел, что с летного поля поднимаются облака дыма.
— У нас топлива на пятнадцать минут, — предупредил Володя. — Постарайся найти место, где приземлиться. — Пилот направился к аэродрому Кировск-Южный и понял, что там произошло то же самое. Ракетная атака была произведена таким образом, что все четыре аэродрома одновременно вышли из строя.
— Африканда, я — «Морской орел-26». У нас кончается горючее, и мы должны немедленно совершить посадку. Вы можете принять нас?
— Да, «Двадцать шестой». Посадочная полоса свободна. Направление ветра два-шесть-пять, скорость двадцать шесть узлов.
— Отлично, заходим на посадку. Конец связи. — Пилот повернулся к Володе. — Что там произошло, черт побери? — недоуменно спросил он.
— Радиосвязь отсутствует, система пожаротушения вышла из строя, рули глубины не действуют. Течь ликвидирована. Машины в порядке, можем продолжать движение, — сообщил шкипер субмарины «Провидено» по «гертруде».
— Хорошо. Оставайтесь на связи. — «Бостон» тоже подошел поближе. — Тодд, это Дэнни. Как твое мнение?
— Он не сможет уйти отсюда в одиночку. Предлагаю отослать остальные подлодки обратно. Мы с тобой будем сопровождать его.
— Согласен, Уходи с остальными лодками, Мы постараемся скрыться отсюда как можно быстрее.
— Желаю удачи, Дэнни. — «Бостон» поднял над водой хлыст своей антенны и послал короткое донесение. Через минуту в гидролокационном посту «Чикаго» услышали шум остальных субмарин, быстро удаляющихся на север.
— «Провидено», переходите на курс ноль-один-пять и идите с максимальной скоростью. Мы будем прикрывать вас. «Бостон» присоединится к нам позднее, и мы вдвоем доведем вас до паковых льдов.
— Вы не должны подвергать себя такому риску, мы сможем…
— Немедленно исполняйте приказ! — крикнул Макафферти в микрофон. — Погружайте свою раздолбанную лодку! — Он был ровно на три месяца старше по воинскому званию, чем его коллега на «Провиденсе». Наконец поврежденная субмарина погрузилась и направилась на северо-восток со скоростью пятнадцать узлов. С искореженным парусом она гремела при движении, как грузовик с металлоломом, но тут уж ничего не поделаешь. Если подводная лодка хотела спастись, ей было необходимо как можно дальше уйти от места запуска ракет.
Михаил Сергетов посмотрел на группу людей, все еще бледных от страха перед тем, что могло произойти.
— Товарищ министр обороны, — произнес генеральный секретарь, — вы можете сообщить нам, что произошло?
— По-видимому, подводные лодки противника произвели запуск крылатых ракет, нацеленных на наши северные авиабазы. Судя по всему, они собирались уничтожить наши бомбардировщики. Насколько успешной оказалась их операция, мне еще неизвестно.
— Откуда был произведен запуск ракет? — спросил Петр Бромковский.
— Из района восточнее Мурманска, меньше чем в тридцати километрах от нашего побережья. Патрульный фрегат заметил пуск ракет и сообщил об этом, но затем связь с ним нарушилась. Высланы поисковые самолеты.
— Но каким образом, черт побери, там оказалась подводная лодка противника? — потребовал ответа Бромковский. — Произведи она запуск своих ракет на Москву, сколько времени было бы в нашем распоряжении?
— От шести до семи минут.
— Поразительно! Мы не в состоянии принять ответные меры за это время. Почему вы допустили, чтобы они так приблизились к нам?
— Мы не дадим им уйти, товарищ Бромковский, это я вам гарантирую, — раздраженно ответил министр обороны. Генеральный секретарь подался вперед.
— Позаботьтесь о том, чтобы ничего подобного не повторилось!
— Пока мы все находимся здесь, товарищ генеральный секретарь, — произнес Сергетов, — давайте попросим товарища министра обороны проинформировать нас о ситуации на германском фронте, — Силы НАТО напряжены до предела. По сведениям КГБ, они испытывают острый недостаток в горючем и боеприпасах, а с учетом того, что предприняли наши дипломаты в течение нескольких последних дней, можно с уверенностью предположить, что агрессивный блок НАТО находится на грани политического распада. От нас требуется только одно — продолжать натиск, и тогда они не выдержат!
— Но и у нас подходят к концу запасы топлива, — возразил Бромковский. — Условия дипломатического урегулирования, предложенные нам немцами, представляются приемлемыми.
— Нет, — решительно покачал головой министр иностранных дел, — мы ничего не выиграем, если их примем.
— Мы выиграем мир, товарищ министр, — спокойно заметил Бромковский. — А если боевые действия будут продолжаться — вспомните, товарищи, о чем мы думали несколько часов назад, когда получили оповещение о ракетно-ядерном нападении.
Сергетов впервые понял, что старый коммунист защищает точку зрения, с которой все согласны. После недель и месяцев обещаний планов и заверений о том, что события можно удержать под контролем, эта единственная ложная тревога заставила членов Политбюро заглянуть в ужасную пропасть катастрофы. В течение десяти минут они пришли к выводу, что контроль над ситуацией утерян, и громкие слова министра обороны не могли заставить их забыть об испытанном страхе.
После недолгого раздумья генеральный секретарь взял слово.
— Через несколько часов наши представители встречаются с немецкой делегацией. Министр иностранных дел завтра проинформирует нас о содержании нового предложения Германии.
На этом заседание закончилось. Сергетов положил в кожаный портфель свои записки, вышел из зала и спустился вниз к своему правительственному лимузину. Помощник раскрыл перед ним дверцу, и в это мгновение сзади послышался голос.
— Михаил Эдуардович, вы не будете возражать, если я поеду с вами? Моя машина вышла из строя. — Это был голос Бориса Косова, председателя Комитета государственной безопасности, КГБ.
Глава 36 Перестрелка на 31° западной долготы
— Давайте поедем вместе, Михаил Эдуардович. Может быть, мы сможем кое о чем поговорить? — Сергетов похолодел, хотя его лицо оставалось по-прежнему бесстрастным. Разве глава КГБ может не внушать страх? — подумал он. Косов, как и Сергетов, был выходцем из Ленинграда. Этот невысокий полный мужчина стал председателем КГБ после того, как в течение нескольких лет возглавлял таинственный Общий отдел ЦК КПСС. Он умел весело смеяться, когда ему этого хотелось, и тогда походил на деда Мороза. Однако сейчас этого сходства не было.