Страница 131 из 232
Алексеев тут же принял решение, быстрое и правильное:
— Нет, товарищ генерал. Как относительно меня? Пораженный командующий армией посмотрел на него, затем вспомнил репутацию Алексеева как танкиста, а также славу его знаменитого отца и тут же
принял свое решение.
— Двадцатая танковая ваша. Задача вам известна. К ним тут же подъехал другой бронетранспортер. Алексеев и Сергетов забрались в него, и механик-водитель повел машину на предельной скорости к командному пункту дивизии. Прошло полчаса, прежде чем БМП остановилась. Алексеев увидел ряды танков, укрывшихся в лесу вблизи опушки. Неподалеку рвались снаряды артиллерии союзников, но генерал не обращал на них внимания. Командиры полков собрались на инструктаж. Алексеев быстро поставил боевую задачу, проинформировал о направлении движения и сроках прибытия к цели. К чести только что погибшего генерала, все знали цель операции. Дивизия была прекрасно организована, детали плана известны, и офицеры стремились в бой. Алексеев сразу увидел, что у него превосходный боевой штаб. Он посадил его офицеров за работу, а командиры полков отправились к своим частям.
Первый боевой штаб генерала Алексеева находился, как и надлежало, в тени высокого дерева. Его отец не выбрал бы лучшего места. Генерал улыбнулся. Он вызвал к себе начальника разведотдела дивизии.
— Сообщите о ситуации, — приказал Алексеев.
— Батальон немецких танков предпринял контратаку вдоль этого шоссе, ведущего на восток из Сакка. Контратака будет отбита. К тому же, наши машины двигаются на юго-запад у них в тылу. Передовые мотострелковые части уже в городе и встречают всего лишь слабое сопротивление. Первый полк нашей дивизии выступил и должен войти в город через час.
— Что скажет начальник ПВО дивизии?
— Зенитные реактивные установки и самоходные орудия движутся следом за передовыми частями. Кроме того, нас прикрывают с воздуха. Два авиаполка истребителей МиГ-21 готовы к вылету по первому нашему требованию, но пока нам не выделили штурмовиков. Сегодня утром они понесли тяжелые потери, но и противник тоже. Еще до полудня мы сбили двенадцать вражеских самолетов.
Алексеев кивнул и разделил эту цифру на три, как подсказывал ему недавно приобретенный опыт.
— Извините меня, товарищ генерал. Я — полковник Попов, начальник политотдела дивизии.
— Рад познакомиться с вами, товарищ полковник. Спешу сообщить вам, что уплатил партвзносы до конца года, а если останусь жив, буду исправно платить их и дальше. Если у вас есть что-нибудь важное, говорите и побыстрее. — Только замполита мне сейчас и не хватало, подумал генерал.
— После того как мы захватим Альфельд…
— Если мы захватим Альфельд, я преподнесу вам ключи от города. А пока разрешите мне заниматься своим делом. Можете идти! — Не иначе, хотел попросить разрешения расстрелять всех, заподозренных в сотрудничестве с фашистами. Будучи генерал-полковником, Алексеев не мог игнорировать всех политработников, но зато мог позволить себе не обращать внимания на тех из них, кто не имел генеральских погон. Он подошел к столу, на котором были разложены оперативные карты. Как и раньше, по одну сторону стола находились лейтенанты, которые наносили на карты продвижение его частей. По другую — расположились офицеры разведотдела дивизии, отмечавшие на картах все, что им было известно о противнике. Алексеев схватил за плечо проходившего мимо начальника оперативного отдела:
— Пусть головной полк движется вплотную за мотострелковыми частями. Если им понадобится помощь, оказывать ее немедленно. Я хочу прорвать оборонительные рубежи противника и сделать это сегодня. Какая у нас артиллерийская поддержка?
— Два дивизиона тяжелых орудий уже заняли позиции.
— Отлично. Если у мотострелков есть необходимость в поражении целей, пусть берутся за дело. Сейчас не время запрашивать разрешения старших начальников. НАТО знает о нашем прибытии к фронту, и потому наш худший враг — время. Оно работает на них и против нас. — Начальник оперативного отдела и старший артиллерийский офицер отошли в сторону, посовещались, и через две минуты на оборонительные позиции противника обрушился огонь 152-миллиметровых орудий. Погибший генерал, безусловно, заслуживает орден за безупречную подготовку своей бронетанковой дивизии, решил Алексеев; пусть посмертно, но его усилия должны быть отмечены.
— Авиация противника атакует наши войска, — послышался голос штабного офицера.
— Вражеские танки выдвинулись из леса к востоку от Сакка, численностью до батальона. Их поддерживает мощный артиллерийский огонь.
Алексеев знал, что теперь ему нужно положиться на своих полковников. Прошло то время, когда генерал мог наблюдать за ходом сражения и руководить своими войсками. Его штабные офицеры делали пометки на картах. Немцам следовало бы подождать, подумал Алексеев, дать передовым частям дивизии продвинуться вперед и затем нанести удар по тылу, разорвать пути снабжения. Это была грубая ошибка, он впервые увидел, что немецкий командир допустил такой промах. По-видимому, это молодой офицер, заменивший убитого или раненого командира, а может быть, где-то поблизости находится его дом. Какой бы ни была причина, следует воспользоваться этой ошибкой. Передовые полки несли потери, но они уничтожили немецкий танковый батальон, попытавшийся контратаковать, за десять минут ожесточенного боя.
— Два километра — передовые части в двух километрах от Сакка. Сопротивление оказывает только артиллерия. Мотострелковые подразделения беспрепятственно входят в город. Сакк почти захвачен. Разведчики докладывают, что дорога на Альфельд открыта!
— Обходите Сакк, — приказал Алексеев. — Наша цель — Альфельд на Лайне.
Группа союзных войск, переброшенных для защиты Альфельда, была поспешно собрана из разных частей. Американская механизированная пехота и передовой танковый батальон продвигающейся к линии фронта английской бригады усилили остатки немецких и бельгийских частей, разбитых сегодня пятью советскими дивизиями. Времени оставалось совсем немного. Саперы с помощью бронированных бульдозеров лихорадочно готовили укрытия для танков, а пехотинцы копали окопы для своих противотанковых ракет и для себя. Облако пыли на горизонте послужило им предупреждением. Они знали, что сюда направляется бронетанковая дивизия, а жители города, расположенного позади них, еще не успели эвакуироваться. В двадцати милях за передовой в воздухе барражировала эскадрилья штурмовиков, ожидающая приказа к атаке.
— Вижу противника! — передал по радио наблюдатель, расположившийся на шпиле кирхи. Прошло несколько секунд, и артиллерийский огонь союзников обрушился на приближающиеся советские части. Расчеты противотанковых реактивных установок снимали чехлы с прицелов, заряжали первые ракеты и готовились к длительному бою. Экипажи «Челленджеров» 3-го королевского танкового полка въезжали в вырытые для них укрытия, плотно закрывали люки, а наводчики направляли прицелы на еще далекие цели. Ситуация была слишком запутанной, ни у кого из обороняющихся не было времени, чтобы установить четкую цепь командования. Первый выстрел сделал американец. Противотанковая управляемая ракета TOW-2 устремилась к находившемуся на расстоянии четырех километров танку Т-80…
— Передовые части находятся под огнем вражеских реактивных установок, — доложил штабной офицер.
— Подавить их! — приказал Алексеев командующему артиллерией. Через минуту реактивные установки залпового огня стрелами перечеркнули небо. Тут же заработала и ствольная артиллерия, превращая линию фронта в кровавое месиво. Затем послышался грохот артиллерии НАТО.
— Головной полк несет тяжелые потери.
Алексеев молча смотрел на карту. Сейчас у него не было простора для маневрирования, как не осталось и времени. Его части должны были прорваться через вражеские оборонительные порядки как можно быстрее, чтобы захватить мосты через Лайне. Это означало, что передовые подразделения неминуемо потеряют много танков. За прорыв придется заплатить дорогой ценой, но другого пути не было.