Страница 127 из 232
— Тридцать минут, — произнес Алексеев, обращаясь к Сергетову. Четыре мотострелковые дивизии развернулись на фронте протяженностью меньше двадцати километров. Стоящая позади них танковая дивизия ждала, когда будет прорвана оборона противника, чтобы устремиться в прорыв. Целью наступления был город Альфельд на реке Лайне. Через него проходили два шоссе, используемые НАТО для переброски войск и грузов к северу и к югу.
Захват Альфельда создавал брешь в оборонительных порядках НАТО и давал возможность советской оперативно-маневренной группировке прорваться в тыл противника.
— Товарищ генерал, как, по вашему мнению, развивается операция? — негромко спросил капитан.
— Ответить смогу через несколько часов, — качнул головой генерал. Речная долина позади него являла собой кладбище людей и техники. Сейчас они находились всего в тридцати километрах от границы, а в соответствии с планом танки Советской Армии должны были захватить Холле к исходу второго дня. Алексеев нахмурился, не понимая, какому штабному гению пришло в голову разработать такой график ведения боевых действий. В который раз не обратили внимания на человеческий фактор. Генерал никогда не встречал ничего, что говорило бы о моральном духе и храбрости немцев. Он помнил рассказы отца о сражениях на Украине и в Польше, но так до конца и не верил им. А вот теперь поверил. Немцы защищали каждую пядь земли в своей стране подобно волкам, борющимся за жизнь выводков, отступали только тогда, когда не было иного выхода, при малейшей возможности контратаковали и обескровливали наступающие русские части всеми возможными для них способами.
Советская военная доктрина предвидела тяжелые потери. Переход к маневренной войне возможен только после кровопролитного лобового удара, который должен прорвать оборону противника, однако армии НАТО не давали советским войскам добиться этого. Их современное вооружение, расположенное на тщательно подготовленных позициях, выкашивало одну наступательную волну русских за другой. Удары, наносимые самолетами по тылам Советской Армии, подрывали мощь ее частей еще до того, как они могли вступить в решающее сражение, и сводили на нет артиллерийскую поддержку, несмотря на самые тщательные меры маскировки.
И все— таки Советская Армия продвигается вперед, напомнил себе генерал Алексеев, и наносит тяжелые потери противнику. Резервы союзников тоже истощались. Немецкие войска не пользовались своей мобильностью, как сделал бы это Алексеев, слишком часто цепляясь за населенные пункты, вместо того чтобы вести борьбу с советскими войсками, прибегая к маневрам и стремительным перемещениям. Разумеется, подумал генерал, площадь их страны недостаточно велика, чтобы постоянно отступать, стараясь выиграть время. Он посмотрел на часы.
В расположенных ниже наблюдательного пункта лесах вспыхнула сплошная полоса пламени — это начали артподготовку русские. Затем к артиллерии присоединились реактивные системы залпового огня, и утреннее небо расчертили огненные стрелы. Алексеев направил бинокль вниз. Через несколько секунд он увидел оранжево-белые вспышки разрывов за линией обороны войск НАТО. Он был слишком далеко от передовой и не видел деталей, но охваченная пламенем территория шириной во много километров ярко осветилась, подобно огням неоновых реклам, так популярных на Западе. Над головой послышался рев авиационных двигателей, и генерал увидел первые ряды штурмовиков, мчащихся к линии фронта.
— Спасибо, товарищ генерал, — с удовлетворением выдохнул Алексеев. Он насчитал по крайней мере тридцать истребителей-бомбардировщиков Су и МиГов, которые летели у самой земли, направляясь к передовой. На его лице появилось выражение решимости, и он направился к командному бункеру.
— Головные части начинают наступление, — сообщил ему полковник. На столе, сколоченном из уложенных на козлы неструганных досок, лежали тактические карты, и штабные офицеры, вооружившись цветными карандашами, делали на них отметки. Красные стрелы начали устремляться к синим линиям. Операторы в наушниках поголовно были лейтенантами, и каждый осуществлял связь со штабом конкретного полка. Офицеры, поддерживающие связь с резервными частями, стоя в стороне, покуривали сигареты и наблюдали за неуклонным продвижением красных стрелок. Позади них стоял командующий Восьмой гвардейской армией и следил за тем, как разворачивается план наступления его дивизий.
— Наши подразделения встречают умеренное сопротивление. Наталкиваются на огонь танков и артиллерии противника, — доложил один из лейтенантов.
Взрывы сотрясли командный бункер. Это в двух километрах от него звено немецких «фантомов» атаковало дивизион самоходных артиллерийских установок.
— Над нами вражеские штурмовики, — с опозданием предупредил офицер ПВО. Кое-кто из находившихся в бункере с опаской посмотрели на бревенчатый потолок. Алексеев не относился к их числу. «Умная» бомба из тех, что состояли на вооружении войск НАТО, в мгновение ока могла уничтожить бункер вместе со всеми, кто находился внутри. Хотя Алексееву импонировала его должность заместителя главнокомандующего Западным фронтом, ему хотелось снова вернуться в то время, когда он командовал танковой дивизией. Здесь он был всего лишь наблюдателем, а ему хотелось лично руководить боевыми действиями.
— Артиллеристы докладывают об усилившемся контрбатарейном огне и непрерывных атаках с воздуха. Наши зенитные реактивные установки ведут борьбу с самолетами противника в тылу 57-й мотострелковой дивизии, — продолжил офицер ПВО. — По всему фронту наблюдаются активные действия вражеской авиации.
— Наши истребители вступили в бой с самолетами НАТО, — подал голос офицер, осуществлявший связь между фронтовой авиацией и штабом армии. Он поднял голову. Лицо его выражало ярость. — Наши зенитные реактивные установки обстреливают свои же самолеты!
— Офицер ПВО! — крикнул Алексеев. — Прикажите своим частям вести опознание самолетов перед открытием огня!
— В районе передовой у нас пятьдесят истребителей-бомбардировщиков, — заявил офицер ВВС. — Мы справимся с истребителями НАТО без зенитного огня!
— Передайте приказ всем зенитным батареям прекратить огонь по самолетам, находящимся на высоте больше тысячи метров, — распорядился Алексеев. Он уже накануне обсуждал эту проблему с командующим фронтовой авиацией. МиГи должны были подниматься на такую высоту сразу после налета на наземные цели, тогда зенитные реактивные установки и зенитная артиллерия смогут наносить удары только по тем самолетам НАТО, которые представляют непосредственную угрозу советским наземным частям. Почему зенитные установки продолжают стрелять по собственным самолетам?
На высоте тридцати тысяч футов над Рейном двум самолетам дальнего радиолокационного обнаружения НАТО Е-ЗА приходилось отстаивать собственную жизнь. На них устремилось два авиаполка перехватчиков МиГ-23. Авиадиспетчеры на борту АВАКСов звали на помощь. Все это лишало их возможности направлять свои самолеты на вражеские цели и отвлекало истребители от выполнения собственных заданий. Невзирая на угрожающую опасность, русские перехватчики мчались на запад со скоростью, превышающей тысячу миль в час, создавая при этом мощные радиолокационные помехи. Американские «иглы» F-15 и французские «миражи» устремились на помощь АВАКСам, пытаясь отразить атаку. Небо наполнили ракеты. Этого оказалось недостаточно. Когда МиГи приблизились на расстояние шестидесяти миль, АВАКСы выключили радиолокаторы и спикировали вниз, к земной поверхности, чтобы ускользнуть от воздушного нападения. Теперь истребители НАТО над Бад-Зальодетфуртом оказались предоставленными самим себе. Впервые Советам удалось добиться господства в воздухе над полем боя.
— 143-й гвардейский мотострелковый полк докладывает, что им удалось прорвать передовые рубежы обороны противника, — сообщил лейтенант. Он не поднял голову, а просто нанес на карту новую красную стрелу на своем участке. — Части противника в панике отступают.