Страница 117 из 232
— Попадание! — произнес Маколл. — Цель — танк на двенадцать часов. Подкалиберным — огонь!
Русский и американский танки выстрелили одновременно, однако снаряд русского танка пролетел слишком высоко, на метр выше башни вкопанного в землю М-1. Русскому танку повезло меньше.
— Пора уходить! — скомандовал Маколл. — Задний ход! Направляемся на запасную позицию.
Механик— водитель уже включил сцепление и дал газ. Танк рванулся назад, развернулся вправо и проехал пятьдесят ярдов к другой заранее подготовленной огневой позиции.
— Проклятый дым! — выругался Сергетов. Ветер относил дым назад, прямо им в лица, и они не могли рассмотреть, что происходит на поле боя. Исход битвы зависел теперь от капитанов, лейтенантов и сержантов. Старшие офицеры видели только оранжевые огненные шары от взрывающихся машин и не могли понять, где свои танки и где танки противника. Командир дивизии надел наушники и кричал в микрофон, командуя подразделениями.
Маколл занял первую запасную позицию меньше чем через минуту. На этот раз она была вырыта параллельно вершине холма, и массивная башня танка повернулась налево. Сержант видел теперь русских пехотинцев, выпрыгивающих из бронетранспортеров и бегущих вперед. Артиллерия союзников как немецкая, так и американская косила их, но недостаточно быстро…
— Цель — танк с высокой антенной, выползающий из леса!
— Вижу! — отозвался наводчик. В прицеле он увидел тяжелый русский танк Т-80 с высокой радиоаннтеной на башне. Это, должно быть, командир танковой роты, может быть, даже батальона. Он выстрелил.
Русский танк развернулся в тот самый момент, когда снаряд вылетел из канала ствола. Маколл увидел, как трассирующий след чуть миновал моторный отсек танка.
— Дай мне кумулятивный! — крикнул наводчик в переговорное устройство.
— Готов!
— Ну, поверни же ты, мать…
В русском танке сидел опытный механик-водитель, который вел танк по долине зигзагами. Он поворачивал то в одну сторону, то через пять секунд — в другую…
Наводчик выстрелил. Американский танк подпрыгнул при отдаче, и стреляная гильза со звоном ударилась о заднюю стенку башни. Внутри закрытого танка уже воняло селитрой, которая входила в состав метательного заряда.
— Попадание! Молодец, Вуди!
Снаряд попал в русский танк между последней парой задних катков и уничтожил дизельный двигатель. Через мгновение его экипаж, ища спасения, начал выпрыгивать из танка в окружение летящих осколков.
Маколл приказал своему механику-водителю снова сменить позицию. Когда его танк занял ее, русские танки находились уже меньше чем в пятистах метрах. М-1 успел выстрелить еще дважды. Первым выстрелом он уничтожил боевую машину пехоты и вторым разбил гусеницу у танка.
— «Буффало», это Шестой, отходим на вторую линию, выполняйте.
Как командир взвода Маколл оставил огневой рубеж последним. Он увидел, как оба танка из его взвода спускаются по открытому обратному склону холма. Немецкая пехота тоже покидала свои окопы. Солдаты бежали к своим бронетранспортерам или просто отступали бегом. Союзная артиллерия обстреляла вершину холма бризантными и дымовыми снарядами, чтобы прикрыть отступление. Получив команду, американский танк рванулся вперед, набрал скорость тридцать миль в час и помчался к следующему оборонительному рубежу, стараясь достигнуть его, прежде чем русские успеют занять покинутый союзными войсками холм. На них сыпались снаряды, уже взорвавшие два немецких бронетранспортера.
— Зулу, Зулу, Зулу!
— Дайте мне машину! — скомандовал Алексеев.
— Не могу. Не имею права рисковать жизнью генерала…
— Я приказываю, черт побери! Дайте мне машину, чтобы я мог лично видеть происходящее, — повторил Алексеев.
Минуту спустя он, Сергетов и полковник сидели в БМП командира дивизии, мчавшемся к позициям, только что оставленным войсками НАТО. Они спрыгнули в окоп, в котором укрывались двое немецких солдат — точнее, пытались укрыться, пока в метре от них не разорвалась ракета.
— Боже милостивый, мы потеряли уже двадцать танков! — воскликнул Сергетов, оглядываясь назад.
— В укрытие! — Полковник столкнул обоих в яму, наполненную кровавыми человеческими останками, и прыгнул следом. Шквал вражеских снарядов через мгновение накрыл вершину холма.
— Смотри, это шестиствольное зенитное орудие! — заметил наводчик. Самоходная зенитная установка русских перевалила через гребень холма. В следующую секунду кумулятивный снаряд разнес ее на части, как пластмассовую игрушку. Их следующей целью стал русский танк, спускающийся по склону холма, только что покинутого ими.
— А теперь внимание, летит наша авиация! — проворчал Маколл и съежился в углу своего отсека, от всей души надеясь, что летчик сумеет отличить волков от овец.
На глазах Алексеева вдоль долины промчался американский штурмовик. Из его носа вырывался длинный язык пламени — летчик открыл огонь из противотанковой пушки. В течение нескольких секунд взорвались четыре танка. «Тандерболт» словно качнулся в воздухе и повернул на запад, преследуемый зенитной ракетой. Она не догнала самолет и упала на землю.
— Это и есть «чертов крест»? — спросил генерал у командира дивизии, тот кивнул, и Алексеев понял, откуда взялось такое название. Со стороны американский штурмовик действительно походил на стилизованное православное распятие.
— Я только что отдал приказ о вводе в бой резервного полка. Может быть, нам удастся опрокинуть их, — сообщил полковник.
Неужели это считается успешным наступлением? — изумленно подумал Сергетов.
Маколл наблюдал за тем, как две противотанковые ракеты промчались к рубежу, занятому русскими. Одна попала в цель, другая пролетела мимо. С обеих сторон снова появились дымовые завесы, и союзные войска отступили еще на пятьсот метров. Теперь уже была видна деревня, которую они обороняли. Сержант насчитал пять танков, подбитых им сегодня. Пока в его танк попаданий не было, но Маколл знал, что это не может продолжаться долго. Артиллерия союзников включилась в бой очень активно. Русских пехотинцев было теперь вдвое меньше, чем он видел вначале, а их боевые машины держались сзади, стараясь обстреливать позиции союзных войск из своих ракетных установок. Дела шли не так уж плохо, как вдруг на поле боя появился третий полк русских.
Пятьдесят танков пересекли гребень высоты перед ним. Штурмовик А-10 промчался над ними и подбил пару, но тут же был сбит зенитной ракетой. Пылающие обломки рухнули в трех сотнях ярдов перед танком Маколла.
— Цель — танк, на один час. Огонь! — «Абраме» дернулся назад от еще одного выстрела. — Попадание.
— Тревога, тревога, тревога! — послышался в наушниках голос командира роты. — С севера приближаются вертолеты противника.
Десять боевых вертолетов «хайнд» Ми-24 прилетели поздно, зато в качестве компенсации за опоздание меньше чем за минуту подбили два американских танка. Тут же появились немецкие «фантомы» и началась беспорядочная битва в воздухе. Истребители обстреляли вертолеты ракетами «воздух-воздух» и из пушек, затем внезапно вверх устремились зенитные ракеты. Небо казалось пересеченным дымными следами ракет, и вдруг оно опустело.
— Атака захлебывается, — произнес Алексеев. Он только что усвоил важный урок: боевые вертолеты не имеют никаких шансов в бою с вражескими истребителями. Он только успел подумать, что Ми-24 внесут перелом в битву, как их прогнали немецкие истребители. Артиллерийская поддержка ослабевала. Артиллеристы противника умело вели при поддержке штурмовиков контрбатарейную борьбу с советской артиллерией. Необходима более активная поддержка фронтовой авиации.
— Вовсе не захлебывается! — проворчал полковник и передал новые приказы батальонам на левом фланге дивизии.