Страница 5 из 202
– Это наверняка сотрудник службы безопасности, присланный посольством, полковник, – сказал он. – Эксперт по терроризму и мерам борьбы с ним. Позже вы сможете поговорить.
Полковник венгерской полиции смотрел на невысокого человека с угрюмым лицом, быстро направлявшегося в их сторону. Что-то подсказывало ему, что встреча не будет ни приятной, ни продуктивной.
– Как его зовут?
Геллард холодно улыбнулся:
– Майор Поль Дюрок.
Глава 2
Менуэт
4 АВГУСТА, ПЛЯС ДЮ ПАЛЕ-РОЙЯЛЬ, ПАРИЖ
Под безоблачным небом Париж выглядел непривычно тихим и спокойным – его широкие бульвары с движением в три полосы и уличные кафе под тенью зонтиков были практически безлюдны. Для большинства парижан август всегда был временем отпусков, а теперь, к тому же, в городе не было туристов, которых отпугивали визовые ограничения, высокие цены и напряженная политическая обстановка, ставшие частью идущей в Европе экономической войны. Так что в столице оставались теперь только бродяги и представители растущей, как снежный ком, армии безработных. А они были слишком заняты поисками работы и пропитания, чтобы слоняться по опустевшим районам столицы.
На Пляс дю Пале-Ройяль были свои собственные признаки запустения. На магазинах и киосках, возле которых обычно толпились иностранцы, сгорая от желания купить сувениры или схему метрополитена, красовались висячие замки. Вместо длинных цепочек любителей видов Парижа и стаек болтающих о чем-то школьников теперь лишь несколько одиноких ценителей искусства время от времени проходили через северные ворота Лувра, над которыми величаво громоздилось огромное здание самого музея. Горстка утомленных жизнью водителей такси толпилась у эскалатора станции метро, обмениваясь сквозь тонкую пелену табачного дыма шутками и последними сплетнями.
Стоящий на другом конце площади дворец Пале-Ройяль тоже как бы окутывала августовская усталая задумчивость. Солдаты в полной форме неподвижно застыли за высокими железными воротами, преграждающими путь во внутренний двор и к главному входу. Другие, одетые в более удобную маскировочную одежду и при полном вооружении, занимали наблюдательные посты на крыше. Пара полицейских с угрюмыми лицами мерно вышагивала по тротуару вдоль забора в надежде встретить какого-нибудь нищего попрошайку или шатающегося по улице араба, к которому можно было бы придраться.
Большинство окон массивного здания были закрыты либо ставнями, либо тяжелыми темными драпировками. Во внутреннем дворике стояли несколько машин, причем большинство их были покрыты чехлами, чтобы уберечь их от городской пыли и копоти, до возвращения из отпуска их хозяев. Если не считать тех, кто призван был обеспечивать безопасность, Пале-Ройяль казался таким же пустынным, как и его окрестности.
Построенный в самом начале семнадцатого века, Пале-Ройяль сначала служил резиденцией Его Высокопреосвященства кардинала Ришелье. Теперь же, когда близилось к концу двадцатое столетие, в здании располагались офисы нескольких высокопоставленных чиновников Франции.
В личном кабинете Никола Десо царила своя особая атмосфера, полностью отражавшая характер хозяина. Во всем чувствовалась сдержанность и одновременно элегантность, на всем лежала печати власти над людьми. Покрывавшему пол ковру, выполненному в густо-синих и пурпурных тонах было по меньшей мере лет сто. Стену над массивным дубовым столом украшал гобелен, заказанный еще самим Ришелье. Остальные стены были увешаны картинами, изображавшими великие победы, которыми изобиловала история Франции. Картины эти были взяты из Лувра "взаймы", но никто и не думал интересоваться, когда они вернутся на свои места. В качестве главы французской разведывательной службы – ГДВБ, Десо имел еще два офиса – один в самом Елисейском Дворце, рядом с кабинетом президента Республики, другой в помещении главного штаба ГДВБ. Но для серьезной работы он предпочитал именно это место, где все было проникнуто величием французской истории.
Сейчас вечернее солнце, проникающее сквозь высокие окна, заливало кабинет, оставляя одну его часть в тени и бросая на вторую половину комнаты золотисто-красные блики.
Александр Маршан остановился у двери, на мгновение ослепленный резким контрастом света и темноты.
– Маршан, дорогой мой! Заходите, заходите! – Десо поднялся из-за стола и двинулся к двери, жестом указывая гостю на два кресла с высокими спинками, стоявшие в стороне. – Хорошо выглядите!
– Так же, как и вы, директор, – Маршан с удовольствием опустился в кресло. Годы приверженности к хорошей пище, хорошему вину и сидячей работе наградили его лишним весом и постоянно увеличивающейся талией. Очень немногие из его прежних однокашников узнали бы в нынешнем Маршане низенького и худенького авиационного инженера, мечтающего только о том, как он сконструирует самый совершенный самолет в мире. Мечты эти давно были похоронены под повседневной рутиной, заставлявшей изо дня в день думать лишь о доходах, себестоимости и людях, управляющих огромным промышленным конгломератом под названием "Еврокоптер".
Трудно было представить себе человека более непохожего на Александра Маршана, чем мужчина, усевшийся в кресло напротив. Никола Десо был высок, строен, и лицо его украшал выдающихся размеров прямой нос, который все еще ассоциировался у соотечественников Десо с великим лидером Франции Шарлем де Голлем. Маршан не сомневался в том, что шеф французской разведки высоко ценит это сходство.
– Вы видели предварительный отчет майора Дюрока?
Маршан кивнул, вспоминая курьера-мотоциклиста с ничего не выражающим лицом, доставившего документы к нему домой, как он стоял рядом, пока Маршан знакомился с отчетом, а затем увез бумаги, которые требовалось немедленно доставить в штаб ГДВБ. И именно этот мотоциклист, а не сухое изложение фактов, содержащееся в отчете, заставило его ощутить всю зловещую серьезность и секретность происходящего. То, что было запланировано как диверсия против самих себя под чужим именем, в результате привело к человеческим жертвам.
Десо, казалось, прочел мысли Александра.
– Я очень сожалею о прискорбных... осложнениях, Александр. Особенно о смерти вашего охранника. – Десо печально покачал головой. – Насколько я понял, он был женат?
– Да.
Десо вздохнул.
– Какое горе! – Он поднял глаза на Маршана. – Ее обеспечат материально?
– Конечно, – Маршан положил руки на колени. – Мы страхуем жизнь всех своих сотрудников, а для этого случая мои сотрудники как раз организуют специальный фонд.
– Хорошо. – Десо одобрительно кивнул. – Франция должна заботиться о своих павших сынах. Неважно, где настигла их смерть.
Генеральный директор "Еврокоптера" был почти потрясен неподдельной искренностью, звучавшей в голосе Десо. Несколько самых простых слов превратили смерть Моне в акт патриотического самопожертвования. Именно это и подействовало на Маршана таким образом. Он вдруг ясно ощутил, что этот человек обладает куда большим обаянием, способностью воздействовать на людей, заставлять себе подчиняться, чем президент вместе со всем своим кабинетом. И лишь небольшая часть талантов этого человека находит себе применение на том посту, который он занимает сейчас.
Десо снова вздохнул, затем пожал плечами.
– Что ж, таких трагедий, видимо, невозможно избежать. Мы живем в несовершенном мире и вынуждены использовать столь же несовершенные средства для достижения своих целей. – Он поднял глаза на собеседника. – А ведь цели были достигнуты, правда?
– Да, – Теперь Маршан был уже на своей территории. – Изменения в оснащении, в планах производства, планируемая прибыль – на все это можно было повлиять, проконтролировать. Но не на переживания безутешных вдов. – Маршан поудобнее устроился в кресле. – Бомба вашего майора принесла лишь незначительные разрушения, как и было обещано. Ничего такого, что действительно могло бы повлиять на процесс производства. И несмотря на это, большинство моих директоров в ужасе от того, как близки были эти "венгерские" террористы к тому, чтобы нарушить жизнедеятельность шопронского завода.