Страница 9 из 74
Здесь собралось не меньше двухсот содескийских офицеров - они попивали вино из огромных хрустальных кубков и посылали в воздух, уже затуманенный свечами, клубы дыма из своих трубок. Их парадные мундиры относились еще к временам великой медвежьей империи, но, впрочем, не так уж отличались от авалонской формы: белый двубортный китель, белая рубашка с черным галстуком, серые бриджи или широкие брюки с красными лампасами по бокам и высокие черные сапоги. Все это разнообразилось аксельбантами с портупеями - одни роскошнее других. Знаки отличия, кроме головных уборов (порой вычурных до смешного), помещались на воротниках и погонах, а генералы вдобавок носили пуговицы и эмблемы. Здесь, на голой планете, после целого дня утомительных учений, весь этот блеск казался Бриму совершенно невероятным - а если вспомнить о грозящей войне, которую эти офицеры легко могли проиграть, то и суетным.
Великолепный мажордом - явно подвизающийся при дворе, - увидев Бородова, сверился со своей памятной планшеткой, затем низко поклонился, дунул в серебряный свисток и пространно объявил новоприбывших по-содескийски. Блестящая толпа с вежливыми аплодисментами раздалась, слуги в высоких сапогах подошли к кубкам на подносах, и трое друзей, взяв себе вина, влились в шумное сборище.
Урсис и Бородов принялись знакомить Брима с присутствующими, что сопровождалось множеством цветистых фраз. Серьезные разговоры о военных делах здесь казались неуместными. Одна пожилая медведица на безупречном авалонском спросила его о "Звездном Огне", но не успел Брим толком ответить, как она отвернулась и заговорила с кем-то другим. После этого он отделывался краткими, ничего не значащими репликами, каких от него, очевидно, и ждали.
Внезапно высоченные дворцовые гвардейцы - сто медведей в блестящих серебряных панцирях и шлемах с плюмажами - выстроились по обе стороны занавешенного входа. Брим не раз видел их на голографиях, но в действительности они впечатляли еще более. Он покачал головой, тщетно пытаясь понять, зачем великому князю было тратиться, везя их всех на эту окраинную планету. Затем Урсис представил его очередному важному лицу, и вечер пошел своим порядком.
Вскоре у входа возникла суета, и порыв морозного воздуха привлек общее внимание.
- Прибыл брат Анастаса Алексия, великий князь Николай, - пояснил Урсис, взглянув поверх очков.
- И его свита, - неодобрительно фыркнул Бородов. - Уж одну-то ночь Николай мог бы проспать и один.
Гвардейцы встали навытяжку, и между их шеренгами появился небольшой темный медведь, чей облик - явно отретушированный - красовался над входом каждого содескийского общественного здания: великий князь Николай. Он носил фельдмаршальские звезды с гирляндами и нехитрый головной убор: восьмиконечную корону с блестящими камнями.
За ним шли пышно разодетые штатские лица - видимо, высшие придворные чины. Брим узнал торчащую челюсть Огона Ростова, министра финансов - этот медведь часто бывал в Авалоне. Словина Бржмель, министр иностранных дел, тоже легко узнавалась по большому черному носу. Многие другие тоже показались Бриму знакомыми, возможно, по его прежним визитам в Содеску, но он не мог вспомнить, как кого зовут.
За должностными лицами последовала волна нарядных медведиц во главе с великой княгиней Катериной. На ней было пышное белое платье, украшенное жемчугом, на который можно было купить не меньше полудюжины "Звездных Огней" и в течение стандартного года платить жалованье их экипажам.
- Бедная женщина. - Урсис насмешливо возвел глаза к небу. - Нельзя же выставлять свою нищету на всеобщее обозрение.
- Я постараюсь не замечать, - в лад ему ответил Брим.
Двор стал обходить зал, сопутствуемый низкими поклонами собравшихся. Князь время от времени обменивался несколькими словами с избранными членами офицерского корпуса. Он поболтал немного с Бородовым, кивнул Урсису при этом, потом поднял брови и уставился прямо на Брима. Бородов, выслушав вопрос брата, ответил что-то, включавшее слова "Вилф Анзор".
Князь снова устремил на Брима задумчивый взгляд.
- Адмирал Брим, - сказал он на безупречном авалонском, - я слышал о вас и о героизме, который вы проявили во время битвы за Авалон.
Бриму как гражданину Империи воспрещалось кланяться кому бы то ни было, и он лишь склонил голову в ответ на этот панегирик.
- Я польщен, ваше величество.
- Да, это понятно, - с улыбкой кивнул князь. - Я редко заговариваю с кем-либо ниже барона. "Когда скальные волки начинают скользить по льду, время камышовых змей проходит", как говорится. - И князь, словно приняв какое-то решение, заверил:
- Мы еще встретимся, адмирал, когда настанет время - и оно непременно настанет. - С этими словами он кивнул брату и отошел, а придворные потянулись за ним, улыбаясь и кивая имперскому гостю.
После этого Брима чуть не задавили - офицеры смекнули, что этот невидный имперский адмирал на самом деле важная персона. Все сразу заговорили об Имперском Флоте - притом по-авалонски. Брим едва сдерживал смех, дивясь, как это заслуженные медведи сумели так быстро усвоить его язык, если совсем недавно они говорили только по-содескийски!
Почти половину метацикла он терпеливо отвечал на все вопросы. Наконец к нему подошел седой медведь-адмирал, представившийся как Громос Боскей. Брим долго ждал этого случая.
- Итак, адмирал, - сказал старый медведь, - что вы скажете о первом дне маневров?
- Они впечатляют, адмирал, - светским тоном ответил Брим, - особенно хороши ваши новые ЖМ-2. Они выглядят как мощные корабли.
- Так и есть, - с гордостью заявил Боскей. - Вы видели, что они сделали с лучшими краулерами во Вселенной. - Собравшиеся вокруг важно закивали, как будто адмирал изрек невесть какую мудрость.
- Это я видел, - согласился Брим. - Но как они поведут себя в бою с эсминцами Лиги? Адмирал нахмурился.
- Этого я не знаю, - подумав, сказал он. - Но это не столь уж важно. Нас обещали обеспечить необходимой защитой, когда понадобится.
- Понимаю. Но почему команду "зеленых" не снабдили такой же техникой?
- Не было надобности, - с широкой улыбкой ответил адмирал. - Это ведь только маневры.