Страница 79 из 91
Местная публика бродила среди торговых рядов целыми семьями, вырядившись в национальные костюмы. Краснолицые богатыри в фетровых шапочках с загнутыми полями мерились силой в окружении болельщиков или грохали молотами по старомодному силомеру.
На образовавшемся среди столов пятачке плясали, подпрыгивая и хлопая в ладоши, несколько пар. Толстяк в коротких баварских штанах и клетчатом пиджаке с наслаждением растягивал свою гармонь, а мальчишка лет тринадцати подыгрывал ему на "чертовой скрипке" - народном инструменте, напоминающем трехструнную виолончель.
- Надеюсь, все страхи позади? - Усадив Сандру за деревянный стол, Берт заказал самые экзотические сельские яства и, конечно же, форель.
- Ты бы здорово выглядела в такой цветастой юбке и кружевных штанишках А корсаж на шнуровке - прелесть! - Разглядывал Берт пляшущую крестьянку в национальном костюме.
- Я едва сдержала присланного тобой маэстро, чтобы он не забил все шкафы в моей комнате целой коллекцией экстравагантной одежды... Спасибо, Берт, я была потрясена твоим вниманием. Никогда бы не подумала, что ты способен замечать, во что одета женщина.
- Если честно, я редко обращаю на это внимание и не могу внятно объяснить, почему нравится или не нравится какая-то одежда... Вот просто взглянешь - и ах! Душа в пятках - Берт сосредоточился на разделке принесенной форели. - Я был потрясен твоим черным купальником. Ну, когда нашел тебя на пляже. И с этими чудесными волосами - умница, что восстановила свой цвет.
- А сейчас, чур, замри - не смотри на меня! - Сандра предостерегающе подняла руку. - В какой одежде мелькаю перед твоими глазами с утра?
- Вчера ты уснула на моем плече в такой трогательной, совсем детской пижамке - беленькой, усыпанной крошечными цветочками. Я запомню их навсегда.
- Я была не права, Берт, прости... Ведь у меня никогда не было настоящей близости с мужчиной. Я почему-то страшно боюсь этого, особенно, с тобой.
- Боишься, что тебе будет плохо? Ладно, - пойдем-ка попляшем! Потянув Сандру в круг, Берт изобразил какой-то лихой танец. Когда они вернулись на место, стол был покрыт разнообразной снедью.
- Думаю, часа на три нам удастся переключиться на обсуждение процесса приготовления кровяной колбасы или местного камамбера. - Удовлетворенно заметила Сандра.
- А вечером снова - в бой! - Подмигнул Берт.
Они не торопясь отведали принесенные блюда, затем долго гуляли по ярмарке, приобретая глиняные свистульки, сушеные специи, какие-то пояски, вышитые ленты, перочинные ножи с оленьей головой на рукоятке. Солнце готовилось скрыться за горный хребет, толпа редела, засидевшиеся компании все громче и нестройней затягивали наперебой друг другу веселые песни.
- Все. тянуть больше невозможно. Пора отправляться домой. - Сандра передала Берту корзинку из лозы, полную сувениров.
- Скажи, кстати, что за гномы ведут хозяйство в твоем доме?
- Супруги Виркаши, что живут поблизости и помнят, как я под стол пешком ходил. Славные старики. Мы должны подарить им что-нибудь, хотя бы эту бутылку старого вина и копилку-поросенка.
Сандра с опаской посмотрела на автомобиль, поджидавший их на стоянке.
- Пойди, хорошенько "обнюхай" нашего страшилу. Не задумал ли он что-нибудь? - Подтолкнула Сандра Берта к припаркованному среди других автомобилей и велосипедов "мерседесу".
Возле древнего автомобиля толпились знатоки, обсуждая дату выпуска, мощность двигателя и прочие достоинства ветерана.
- Разойдись, ребята, заводиться буду! - Весело крикнул Берт и попросил Сандру. - Отойди на всякий случай подальше, детка. Может оказаться много дыма.
Из-за кустов Сандра наблюдала, как Берт осторожно и внимательно обследовал автомобиль, открыл дверцу, осмотрел салон и махнул ей рукой:
- Экипаж подан, Фея. Извольте занять свое место!
Сандра с опаской села на переднее сидение и пристегнула ремень. Берт улыбнулся:
- Не доверяешь. Хочу предупредить, у меня здесь выставлены собственные "капканы". Похоже, никто в автомобиль не совался.
Уже стемнело и дорога к избушке выглядела совсем по-иному, особенно когда машина свернула в лес. В открытое окно веяло осенней свежестью, в свете фар кружили мотыльками падающие листья.
- Здорово. И мне кажется - мы возвращаемся домой. А там, как по волшебству, все прибрано, затоплен очаг, на столе ждет ужин... У тебя такие чудесные гномы...
- Старики Виркаши уверены, что я привез жену и наверно сильно удивлены, что мы ночуем в разных комнатах.
- Конечно, Мона не позволяла тебе такой роскоши. У нее, кажется, бурный темперамент. - С отвращением вспомнила Сандра гадкую сцену в ресторане и то, что рассказал ей Дастин. Кроме того, все, что он проделывал с ней в кресле гримерной и что говорил при этом - предназначалось Моне. Не хотелось думать, что эротические фантазии полубезумной наркоманки притягивали и Берта.
- В последние годы у нас ничего не ладилось. Даже то, что сильно привязывало друг к другу раньше... Я видел рядом с собой жалкую, разбитую женщину, зачастую превращавшуюся в сексуально озабоченную чертовку. Первая вызывала сострадание и чувство вины. Ведь это мои рискованные шутки со смертью толкнули Мону к наркотикам, перенапрягли и без того ослабленные нервы... А другая, та. что готова была уйти с первым встречным, или подчинить меня своему безумному бреду, чаще всего вызывала отвращение и ненависть...
- Но иногда тебя неудержимо влекло к ней, через отвращение и злость на самого себя. Я не забуду твое лицо в ресторане Гриндельвальда, когда таксист уносил меня, словно поломанную, ненужную вещь... Растерянность и бессилие противостоять чему-то мощному, животному, что возбуждала в тебе Мона...
- Я рад, что освободился от этого наваждения. Мона имела надо мной странную власть. Смесь вины перед ней и осознание собственной тайной порочности привязывало сильнее, чем священные узы брака. Это ушло, как твой страшный сон брака с Дастином.
- Ушло. Только какая-то отрава бродит в крови, окрашивая все окружающее в мрачные краски... Бесцветность и траурная чернота... Хотя вот сейчас и вообще - сегодня - мне почему-то так легко! Утром я одела голубое платье - легкое, летящее, с необъятной юбкой и расшитым незабудками лифом. Потом сняла, решив вновь влезть в пуловер и брюки. Но снова передумала! На мне прелестное произведение итальянского мастера моды, Берт. Мне хотелось быть очаровательной. Знаешь, это впервые за всю мою взрослую жизнь.
- Ты даже не представляешь, как тебе это здорово удалось! - Берт не отрываясь следил за дорогой. - Залезь ко мне в карман. В правый, не бойся, я не ношу оружия. Ну, как?
Сандра извлекла низку бус из граненого хрусталя.
- Ой, словно капли ледниковой воды - все переливаются! Спасибо... Сандра одела бусы.
- Такие же в точности бусы носила моя бабушка. Это старинный секрет местных мастеров. твоя шейка в вырезе голубого платья так и просилась в объятия прозрачных камушков... Платье тебе необыкновенно идет. Ты вся новенькая, искрящаяся, как рождественский подарок.
- Это правда, Берт. Я словно вынырнула на поверхность из мутного омута, увидев яркий, солнечный день. А эта ночь, пронизанная фарами... Туман, клубящийся в ущелье, смотрящие на нас звезды - все такое щемяще-прекрасное, словно мир только что народился для счастья и радости всех в нем живущих... Берт, ты не слишком увлекся?
Машина стремительно неслась вниз, набирая скорость. Слева - резко падающий в ущелье обрыв, справа - поднимающаяся вверх каменная стена.
- Согни коленки, девочка, и упрись в переднюю панель. Держись крепче. У нас отказали тормоза.
"Ну, вот и все, - подумала Сандра, закрывая глаза. - Хорошо, что так сразу и сейчас, когда я полюбила мир и, кажется, готова по-настоящему привязаться к Берту".
Ветер свистел в окно, взметая волосы Сандры. Глянув в окаменевшее, строгое лицо Берта, она пожалела, что это не свершилось тогда - на петлистой дороге в Гриндельвальде. Не было бы Дастина, Клер, унижений и ужасов, пережитых за этот год. Тогда её сразила наивная и безответная влюбленность в человека, называвшего её Феей. И с этим бы надо было уйти с надеждой, что все могло быть невероятно прекрасно!..