Страница 44 из 91
Самуил Шольц, не поднимая глаз на вдовца, ознакомил его с оставленным Сандрой завещанием и полным отчетом финансового состояния погибшей супруги. Рухнув на жесткий стул, Дастин разрыдался. Его голова, все ещё обвязанная бинтами, в отчаянии билась о край дубового письменного стола.
Представленные Шольцом бумаги свидетельствовали о том, что супруги жили в долг. Вилла в Лос-Анджелесе была оплачена за счет кредита, взятого Шольцем под бриллиант. Деньги, вырученные от продажи самолета и кой-какого имущества, поступали Сандре на ежемесячные расходы.
- С этого дня вы являетесь владельцем "бриллианта Хоупа", мистер Морис. Таким образом, договоренность о продаже камня институту Смитсона можно считать недействительной. А четырехмиллионный кредит, потраченный, как я понял, на приобретение недвижимости, переходит к вам по наследству. В деревянном голосе Шольца не было и тени иронии, но Дастин с трудом сдерживался, чтобы не придушить так жестоко обманувшего его мерзавца.
- В газетах поднялась волна страстей вокруг "проклятого бриллианта". Происшествие на острове Форментера муссировалось на все лады. Но лишь немногие репортеры осмелились задать вопрос - что делала Клер Ривз в этом глухом местечке и почему сопровождала молодоженов. Всплыли даже сплетни о её давней связи с Морисом. Но кроме скандальных домыслов, никто не мог откопать ничего конкретного.
В "Ироничном наблюдателе" появилась большая статья шефа. Морис писал о том, как стал суеверен. искренне и со слезой поведал он историю знакомства с Сандрой и трагедии в семействах, владеющих бриллиантом. Катастрофа спортивного самолета над скалистым берегом была описана с леденящей душу достоверностью. - "Не дай Господи кому-либо из смертных пройти тот путь, который довелось пройти мне", - горестно восклицал журналист.
- Это уж слишком. - Прокомментировала статью Дастина Клер. - Ты здорово наигрываешь легкое умопомешательство и приступ бредового мистицизма. Но развозить сантименты - не в твоем стиле. Это может насторожить. Не стоит перегибать палку.
- Да пошла ты к дьяволу, ведьма! Я любил ее... В самом деле любил.
Клер смеялась очень долго, подперев руками бока.
- Хорошо получается. Искренне... Но мне надоело вытирать сопли, голубчик. Твой траур и посыпанная пеплом голова начинают приедаться. Пора менять амплуа. Советую взять в редакции какую-нибудь экзотическую работенку и отправиться на три-четыре недели к черту на рога - в Китай или лучше - в Россию. Пусть здесь все утихнет. А ты тем временем совершишь какой-нибудь подвиг на войне. Там ведь стреляют какие-то мусульмане.
- А вдруг тело найдут?
- Ага - найдут и оно поведает всем правду... Дастин Морис верит в говорящие привидения, милый? Брось, ты не в "мыльной опере". Не стоит переигрывать. Впереди нас ждет самое интересное. Пока мой сладкий мальчик-вдовец будет сражаться с русской мафией или воевать в горах, малышка Клер поставит точки над i в своей семейной жизни. - Клер со вздохом отправила в рот крошечный тост с горкой черной икры. Она позволила себе это высококалорийное пиршество на нервной почве. - К тому же, пора худеть. Из-за тебя я уже проглотила килограмм икры. Не хочешь шампанского? Совсем плохой.
Клер выпила одна, с некоторым раздражением поглядывая на Дастина. Иногда у неё возникали опасения, что он может проговориться. Нежный мальчик, слюнтяй.
- Милый! Ты меня слышишь? Хватит разводить нюни. ты же такой сильный и смелый. И тебе нравится убивать... Вспомни миссис Линду... Забыл? А я очень хорошо помню. И мой детектив оставил все необходимые для приятных воспоминаний бумаги. Если захочешь развлечься - почитай. - Клер сделала значительную паузу. - А если вздумаешь уж очень предаваться угрызениям совести, то я дам эти бумажки почитать полиции... Да у меня найдется, что ещё добавить интересненького про самолетные прогулки. Это тебя взбодрит.
- Стерва! Я всегда знал, что ты стерва. - Дастин смачно сплюнул на белый ковер у ног Клер. Очаровательно улыбаясь, она поднялась, и вся в волнах духов и белого пуха какаду, оторачивающего пеньюар, двинулась к нему. - Не подходи!. - Стиснул зубы Дастин.
- Укуси, укуси меня, зверь! Глаза зеленые, волчьи, и горло свело от ярости - вот-вот зарычишь!
Ударом кулака Дастин сбил её с ног. он ещё не знал, как умела драться Клер, с тринадцати лет прошедшая школу уличных потасовок.
Они катались по мягкому ковру, круша столики и вазоны с цветами. Трещал шелк пеньюара Клер, разбегались, как горох, оторванные пуговицы рубашки Дастина...
Минут через пять в воцарившейся тишине были слышны лишь потрескивания огня в камине и сладострастные всхлипы Клер: "Погибель моя, ненаглядный монстр, насильник!"
Глава 10
"В половине пятого утра двукратный чемпион мира "Формулы-1" Берт Уэлси проснулся: его разбудил дождь. Несколько минут пилот команды "Ренетон" ворочался на постели, гадая, просохнет ли трасса до утренней разминки. Если нет, придется перенастраивать подвеску, а потом снова "переодевать" машину в "сухое платье". Ведь не может же весенний ливень, да ещё в Испании, продолжаться двенадцать часов кряду! Берт спокойно уснул". - Дик Уэлси отложил газету, стараясь понять причину внезапного интереса к судьбе сына. С тех пор, как 8 лет назад Берт покинул его дом, Дик вычеркнул сына из своей жизни. Вместе с ним из круга его интересов исчезли все сообщения, касающиеся гонок "Формулы-1". Никто из друзей и персонала Дика Стеферсона Уэлси не вспоминал в его присутствии ни о чем, связанном с запретными темами. Никому бы не пришло в голову, что суровый человек, сумевший раз и навсегда забыть единственного сына, знает о нем все. В тайне от окружающих просматривая отчеты спортивных комментаторов, Дик следил за карьерой Берта. Но делал это так, как если бы речь шла об изменении климата на африканском континенте - формально и отстраненно.
Катастрофа на гонках в Барселоне тронула Дика за живое. Запершись в своем кабинете, он с волнением изучал сообщения обозревателей.
"...Прекратившийся на время утренней разминки дождь с новой силой хлынул перед стартом основного заезда. Казалось, что на трассу обрушился не просто дождь, а потоки сказочной живой и мертвой воды. Пилоты, успевшие поменять шины на те, что приспособлены для сухой трассы, с огромным трудом держались в гонке.
"Ренетон" плавал по трассе, как кусок масла на раскаленной сковородке. Уэлси выписывал по мокрому асфальту замысловатые фигуры. Фонтаны брызг сплошной пеленой застилали все вокруг. Уэлси продолжал бороться. Он вылетал с трассы, возвращался, опять вылетал и снова становился в строй, но противостоять мертвой стихии не мог.
Из сплошной стены воды перед носом его "Мак-Ларена" внезапно возник чей-то автомобиль (американец так и не узнал, чей!), и гонки для Берта закончились. В развернувшийся поперек трассы "Мак-Ларен" врезались Лами и Физикелли, превратив в гружу металлолома свои "Минарди". В обломки их машин врезался "Эрроуз" Рикарду Россета. Потом пришла очередь Катоямы, Сала, Бранула, Хербертоса..."
Дик представил, как взвыли медицинские машины, рванувшиеся к месту катастрофы, как под ливнем побежали к дымящимся обломкам санитары с носилками и спасатели, извлекая из груды раскаленного металла изувеченные тела в ярких комбинезонах, пропитанных кровью...
"...Для двоих из гонщиков "Гран-при Испании" окончился трагически. Беда постигла и чемпиона мира Берта Уэлси. После пятичасовой операции врачам удалось спасти его ногу. Но этого времени оказалось достаточным, чтобы жена чемпиона - актриса Мона Барроу, исчезла.
Известно, что молодая женщина, перенесшая психическую травму четыре года назад во время неудачного заезда Берта, очень болезненно воспринимала смертельный риск, связанный с профессией гонщика. - "Она, вероятно, подумала, что я погиб. - Сказал потрясенный исчезновением Моны Берт. Такое уже случилось однажды, и я боюсь, что на этот раз моя жена снова не выдержала".
Как помнят наши читатели, Мона Барроу пыталась покончить жизнь самоубийством. До сих пор неизвестно, что произошло с несчастной женщиной в Барселоне. Поиски Моны Барроу продолжаются".