Страница 9 из 47
22
за день в тайге, Лукса любил донимать меня неожиданными вопросами. Он во всём пытался докопаться до самой сути и нередко ставил меня в тупик:
t
tСолнце у нас одно, но почему утром оно светит плохо, а днем так сильно, что и смотреть нельзя? - или же — Отчего каменеют рога? Они же вырастают мягкими и ест олень мягкую траву, а к гону рога становятся как камень.
t
Я, используя свои книжные познания, как мог объяснял:
t
tВерно, молодые рога – панты, мягкие, пронизаны массой кровеносных сосудов и нервов, сверху покрыты кожицей с густой бархатистой шерсткой.
t
t
tОт мошки защищает, - вставил Лукса.
t
t
tКогда панты вырастают в полную величину, в их тканях происходят сложные солевые процессы. Проще говоря, начинается окостенение. Начинается оно с самых кончиков отростков, с поверхностного слоя и постепенно переходит все ниже и глубже. Кожица отмирает и, как ты сам рассказывал, олени счищают её о стволы деревьев. После отрастания рогов пантачи часто посещают солонцы — организм требует восполнения запасов солей. А теперь, Лукса, ты мне ответь - кто из зверей самый крепкий на рану?
t
t
t
tt
ttИшь как извернулся!.. Самый крепкий лось будет. Самый слабый — изюбр. Медведь и кабан между ними. Сохатый даже с пробитым сердцем может бежать. Он от охотника не так уж быстро уходит – силы бережёт. В сопку идет не прямо, а как река петляет. Изюбр - дурак. Горяч. Раненый прыжками уходит, всегда прямо вверх. На рану он совсем слабый - даже с мелкашки свалить можно. Один раз у меня так было: собака загнала изюбра на отстой. Подбежал, смотрю наверх, ничего не вижу — пихта мешает. Стрельнул, да в спешке не переключил с "мелкашки" на "жакан". Слышу: копыта по камням защелкали. Обида взяла — уходит рогач, ёлка-моталка. Бросился догонять, а изюбр сам мне навстречу идёт. Не успел второй раз стрельнуть, как он грохнулся на камни мертвый.
tt
t
t
— Всякого такого, наверное, с тобой много бывало, расскажи, Лукса, что-нибудь еще.
23
— Это можно, - добродушно согласился промысловик. Прихлебывая из кружки чай, заваренный на обрезках лиан лимонника, он допоздна вспоминал случаи из своей охотничьей жизни; рассказывал о повадках зверей, о тонкостях их промысла. Наконец, я не утерпел и задал давно беспокоивший меня вопрос:
- Лукса, а тигр или волки на нас не нападут?
- Зверь не глупый. Ему плохо не делаешь - он не трогает.
t
tНо случается же, что хищные звери нападают на человека.
t
t
tНеправда! Сказки это. Нападает когда защищаться надо. Что, колонок или норка опасные звери? Но и они, если бежать некуда, могут броситься на тебя. Однако один хуза в тайге есть — шатун. Очень ненадежный зверь, ёлка-моталка. Он может напасть.
t
t
t
tt
ttлесу, после ночного снегопада, никаких следов. Лишь снежные "бомбы", сорвавшиеся с ветвей, успели кое-где испятнать бугристыми воронками пухлое одеяло.
tt
t
t
Разошлись рано, хотя можно было и не ходить — капканы лучше ставить на второй-третий день после снегопада. За это время зверьки наследят, и сразу видно, где постоянные, излюбленные проходы, а где случайный след.
Откопал, проверил старые капканы. В два попались мышки, Лукса говорит, что я слишком чутко настраиваю сторожок и поэтому он срабатывает от веса даже таких крохотных грызунов. У одного шалашика с приманкой норка пробежала прямо возле лаза, но в него даже не заглянула — сытая. В тайге нынче все благоденствуют. Бедствуют только охотники.
Лукса весь день гонял косуль. Дважды ему удавалось приблизиться на выстрел, но оба раза пуля рикошетила о насквозь промерзший подлесок.
- Косулю хорошо с собакой гонять,- сетовал бывалый промысловик,— она круг делает и на то же место выбегает. Тут ее и бей.
- Чего ж тогда Пирата не взял?
24
t
tОн дурак! Только по зрячему идет. Встретит другой след, отвлекается и уходит по нему до следующего.
t
УРАГАН
Седьмое ноября! По всей стране торжества, а у нас обычный трудовой день. Я нарубил приманки и пошел бить новый путик по пойме Хора, но вскоре пришлось вернуться, чтобы надеть окамусованные* лыжи. Из-за выпавшего снега пешком ходить стало невозможно.
Если бы таежники знали имя человека, первым догадавшегося оклеить лыжи камусом, то они наверняка поставили бы ему памятник. Короткие, жесткие волосы камуса надежно держат даже на самых крутых склонах. При хорошем камусе скорее снег сойдет со склона, чем лыжи поедут назад. Правда ходить на таких лыжах без привычки неловко, надо иметь определенный навык. Поначалу я тоже шел тяжело, неуклюже.
Порой приходится читать в книгах «охотник, лихо скатившись с сопки, помчался к зимовью». Хочется верить, что где-то это и возможно, но только не в сихотэ-алинских дебрях. Попробуй скатись, когда выстроились один за другим кедры, ели, пихты, ясени, а промежутки между ними затянуты густым подлеском, переплетены лианами.