Страница 21 из 81
В первую минуту Клос подумал, что ошибся адресом — так не походил этот домик цвета охры на кафе в европейском понимании этого слова.
Однако небольшая эмалевая табличка с надписью: «Кафе Росс» — подтверждала, что он не ошибся, а маленькие буковки под названием ночного кабаре на эмалевой вывеске объяснили необычный внешний вид этого заведения: «Частный клуб».
Клос постучал деревянным молоточком, подвешенным к дубовым дверям, и через минуту увидел грузную женщину в распахнутом домашнем халате, с большим носом и седыми усами.
Только сейчас Клос начал догадываться, что слово «частный» на вывеске не точно выражает характер этого заведения.
Появившаяся в дверях особа заговорила быстро по-турецки, пытаясь что-то объяснить ему, но, убедившись, что ее усилия напрасны, попыталась закрыть дверь.
Клос придержал дверь и сначала по-английски, а потом по-французски пытался объяснить этой женщине, по-видимому прислуге, что он хотел бы видеть мадемуазель Росе. Но его слова не действовали на женщину, которая размахивала руками и беспрерывно что-то говорила.
В это время на верхней ступеньке лестницы показалась молодая дама с высоко зачесанными белокурыми волосами.
— Это ночное кабаре, и сейчас оно закрыто, — сказала она по-французски с иностранным акцентом. — Моя компаньонка пытается вам объяснить это. Кроме того, как вы видите, это частный клуб, который обслуживает только своих членов.
— Извините, пожалуйста, мадемуазель, — ответил Клос. — Но мой приятель, который посоветовал мне кафе Росе, ничего об этом не говорил.
— Ваш приятель? — с удивлением спросила женщина. — Он член нашего клуба? Можно узнать, кто он?
— Мой приятель Теодор, — ответил Клос.
— Ах, так! — воскликнула она. — Вы друг Теодора? Это совсем другое дело. Прошу вас.
Мужское имя, которое для конспирации ежемесячно менялось, было первым паролем, обязательным для всех агентов Центра, и Клос хорошо помнил об этом. Не так важно содержание разговора агента, даже язык, на котором он говорил. Главное и обязательное — точно назвать при встрече мужское имя.
В данный момент это было имя Теодор.
Комната, куда привела Клоса молодая особа, была типичным, даже чересчур типичным, будуаром кокотки. Стены, обитые розовым дамастом, такие же шторы, большое овальное зеркало в раме. Гора цветных подушек на низкой широкой французской кровати. Только темно-ореховый письменный стол больших размеров явно не соответствовал убранству комнаты.
Молодая особа пододвинула Клосу пуф, покрытый шкурой какого-то зверя, подошла к зеркалу, поправила непокорную прическу. Ее нельзя было назвать красавицей, даже сказать, что она хороша собой. Но в ней было что-то особенное, привлекательное, женственное, что так притягивает мужчин. «Во вкусе пожилых господ», — подумал Клос.
— Итак? — Она повернулась в его сторону.
Это было ее первое слово, которое она произнесла, уже находясь в своем будуаре. Она не хотела первой называть следующие слова пароля и ждала, что скажет Клос.
— Теодор не мой приятель, — начал Клос.
— Но он все же ваш кузен? — спросила она.
— Двоюродный брат моей матери, — ответил Клос.
— Все в порядке! Ты — «J—23»! — с радостью промолвила женщина. — А я — Росе. Мы получили информацию о том, что ты приедешь в Стамбул. Шеф приказал, чтобы я оказывала тебе всевозможную помощь.
Она открыла нижние дверцы письменного стола, вынула бутылку и стаканы:
— Немного виски?
— Почему немного? — спросил Клос.
— Можешь пить сколько хочешь, но я надеюсь, что ты приехал в Стамбул не для того, чтобы увлекаться шотландскими напитками? Тебе что-нибудь требуется? Может быть, деньги?
— В данный момент я ни в чем не нуждаюсь. Может быть, потом, — задумчиво ответил Клос.
Он коротко, без особых подробностей, объяснил Росе цель своего приезда, потом спросил, известно ли ей что-нибудь о немецком консульстве в Стамбуле.
— Несколько сотрудников консульства — члены нашего клуба, — ответила она. — А сам господин консул весьма расположен ко мне, даже, как мне кажется, обожает меня. Может быть, ты хочешь, чтобы я заинтересовалась более подробно?
— Нет, пока нет. Может быть, мне необходимо будет установить контакт с рядом лиц. Но раньше я хотел бы осмотреться.
— Представься шефу. Он уже знает, что ты приехал, — посоветовала Росе. — А я должна, видимо, распорядиться, чтобы тебя впускали в клуб беспрепятственно, хотя лучше, если бы тебя ввел в клуб кто-либо из твоих немецких друзей. Осторожность никогда не помешает. В Стамбуле, — продолжала она, — действуют независимо друг от друга по меньшей мере шесть иностранных разведок, не считая турецкой полиции и армейской контрразведки. Недавно турки с большим шумом выдворили из Стамбула маньчжурского консула. Сейчас, сейчас! — воскликнула она, вспомнив что-то. — Это непременно заинтересует тебя. Я получила недавно сообщение из Центрального банка, что кто-то из сотрудников немецкого консульства имеет в турецком банке свой лицевой счет. Правда, этот сотрудник работает только на себя. Может быть, я не должна тебе об этом говорить, но подрабатывает он на комиссионных, на взятках и тому подобное. Постараюсь узнать, кто это, и если удастся, то представлю тебе выписку из его счета. Я думаю, что весьма неплохо иметь в таких случаях козла отпущения.
— Вижу, что для тебя не существует тайн в нашем ремесле, — заметил Клос. — А что касается козла отпущения…
— Дорогой мой, — прервала его Росе, — вот уже двенадцать лет, как я работаю в этой области, и думаю, что кое-чему научилась.
— Неужели? — искренне удивился Клос, а потом добавил: — Что же касается козла отпущения, здесь необходимо быть осторожным. А вдруг этот тип работает на кого-либо из союзников, а его накопления в банке — это деньги, полученные от них на оказанные услуги?
— Пожалуй, нет, — ответила Росе после недолгого раздумья. — Англичане ведут себя весьма осторожно. Предпочитают переводить гонорар своим агентам в английский банк.
Клос должен был признать, что она права. Он решил спросить ее еще об одном человеке, чье имя часто упоминалось в рапортах советника немецкого консульства в Стамбуле.