Страница 186 из 187
Ты превращаешься в красную точку, в пульсирующую каплю на небосводе…
— Это всего лишь птица,— бормочет он потрескавшимися губами.— Всего лишь капля крови.
— Слишком далеко,— буркнет младший, стреляя в воздух.
Грохот придаст тебе сил, ты взмоешь еще выше, вверх, к солнцу, к пространствам, о которых ты знаешь, что они существуют, к которым ты всегда стремилась.
Эпилог
— Я вернулся из космического полета…
— Из полета или с войны? Разве к каждому путешествию ты не готовился, как к битве? Разве ты не учился убивать? Сколько раз вот так же отправлялись в путь и возвращались твои предки… Сколько еще раз будут так же отправляться твои потомки… Уверенные в себе, прислушивающиеся только к собственным доводам… К своей любви. К своей ненависти.
— Это была неизбежная война, война справедливая, война против войны, война, как всем казалось, последняя…
— Это ложь! Ты знаешь, что лжешь, и все же продолжаешь лгать… Ты улетел так далеко, что, вернувшись, больше не найдешь на Земле людей и она покажется тебе совсем чужой планетой. Ты отправлялся в путь, свято веря в собственную мудрость, в силу знаний и труда, в Провидение, в Судьбу, в благосклонность Всевышнего. И вдруг все это показалось тебе сомнительным, выдуманным для успокоения твоего собственного человеческого самосознания. И лишь немногие философы, бунтари, поэты, художники подозревали, что правда жизни столь ужасающа. Но даже они не могли предвидеть, сколь трагичен масштаб этой правды.
— Чем больше узнаешь, тем больше появляется в тебе сомнений, неуверенности…
— Но разве твоя работа не напоминает труд Сизифа? И разве опека Всевышнего — не иллюзия? Ты хотел познать тайны времени, пространства, света… С помощью телескопов, радаров, зондов ты изучал космос, наблюдал за движением Солнца и планет, комет и звезд. Ты мечтал подчинить себе это пространство так же, как раньше подчинил себе Землю. Ведь ты же стремишься господствовать! Не потому ли тебя так манила перспектива расширить границы своего владычества до самых краев Галактики, а может быть, и еще дальше, еще глубже — в бесконечность? Ты верил, что у любой формы жизни, у любого существа — и самого большого, и самого маленького — есть свой смысл, своя цель, свое предназначение. Но если нет ни смысла, ни цели, а первопричины никогда и не было? Ты пугаешься собственных мыслей… Боишься вопросов, на которые нет ответов… Ты уже знаешь, что прогресс имел место лишь вокруг тебя — в сфере предметов, инструментов и форм. Ты уже понял, что он касался лишь чисто внешней стороны жизни. Но твоей сущности, твоих чувств и снов прогресс никак не коснулся. Прогресс как был, так и останется лишь надеждой.
— А совершенство? Разве человек не стремится усовершенствовать все вокруг? Не стремится усовершенствовать себя самого?
— Совершенство — это сама жизнь, которую ты с такой легкостью отбираешь у других, поддерживая их белком, их мясом и шкурой свое вечно жаждущее, ненасытное существование…
— Л моя жизнь, которую я разрушаю, теряю, перечеркиваю, обрекаю с исконно варварской жестокостью? Неужели и моя жизнь тоже — совершенство?
— Да, ты — совершенство… Совершенство столь недолговечное, мимолетное, что ты сам ему не доверяешь. Совершенство и в то же самое время — поражение, трагедия…
— Значит, я — враг собственной жизни… А Создатель?
— А ты уверен, что Создатель существует вне пределов твоего воображения?
— Но разве ты ищешь во всем руку Создателя не потому, что нуждаешься в спокойствии и в оправдании?
— А может, человек нуждается лишь в надежде? Ты приземлишься на Земле, даже не зная, кому она теперь принадлежит… Тебя мучают бесконечные вопросы, разочарования, недоверие… Ты не доверяешь никому…
Тебя встретит опустевшая, одичавшая планета без людей, устланная костями, проржавевшим железом и постепенно крошащимся бетоном… Планета, населенная змеями и охотящимися друг на друга хищниками…
“Выжил ли хоть кто-нибудь? Хоть какие-нибудь беженцы, отшельники? — спросишь ты, не рассчитывая получить ответ на свой вопрос. Ты осматриваешься по сторонам с ужасом, почти больной от страха.— Как же это случилось?”
Мучительный голод прогонит все мысли. Пришельцы из Космоса вдруг почувствуют насущную потребность, жажду свежего мяса и станут оглядываться по сторонам — на что бы поохотиться? Что бы такое убить и съесть, чтобы успокоить боль в желудках?
Застреленный ими белый единорог первым прольет свою кровь в песок пустыни… Содрать шкуру, разделать, испечь на огне… Я ем, значит, я существую!
Да! Ты снова считаешь себя властелином Земли, хозяином, собственником и законодателем. Мнишь себя жрецом, который всегда прав. И вскоре снова начнешь назначать палачей, жандармов и шутов. А сверху, с высоты, за всем этим будут следить перепуганные птицы… И ты подумаешь, что надо бы поймать их и кинуть в кастрюлю — ведь они же такие вкусные, такие нежные…
Ястреб, скользнувший со скалы вниз на широко раскинутых в стороны крыльях, заметит внизу ползущий в гору блестящий прямоугольник и серую фигуру в шлеме за рулем.
Транспортер остановится, и из него посыплются преследователи с автоматами…
Вечная облава на тех, кто мыслит по-иному.
Ястреб отлетит подальше в сторону, пронзительным писком предупреждая тебя об их появлении. И тогда ты — Беглец на крутой и опасной тропе, ищущий безопасного убежища по ту сторону перевала,— взглянешь в небо.
Остановишься, залитый ярким дневным светом или окутанный серыми сумерками, и внимательно оглядишься по сторонам. Может, на глаза тебе попадется ласточка с комком мокрой глины в клюве, может, голуби, галки, может, заметишь сойку или сороку, или какую-нибудь другую птицу. Может, ты наконец услышишь в их криках приветствие, вызов, просьбу, предостережение, признание — те крылатые слова, на которые ты раньше не обращал внимания. И хоть на мгновение почувствуешь себя не столь безнадежно одиноким.
Утихнут крики ворон в кронах деревьев, смолкнут трескотня сорок, чириканье воробьев и синиц, затихнет воркование голубей.