Страница 18 из 81
И вдруг пламя свечей осветило конец туннеля.
— Весьма любопытно, — проворчал Скапти, поднося свечу к очередной двери. — Если б я только мог читать руны вполовину так, как мне надлежит… ну да всякому случается потерять сноровку.
Ивар покосился на Эйлифира, подозревая, что тот, если б только захотел, прочел бы руны запросто, — но вечный молчальник только скрестил руки на груди и разглядывал дверь без особого интереса.
— Она, похоже, заперта, — сказал Ивар.
— Не трогай! — воскликнул Скапти, видя, что юноша протянул руку к двери.
— Да ведь это только дверь, и больше ничего, — лениво заметил Эйлифир.
Ивар и не ожидал помощи. Он взялся за ручку и без особой надежды толкнул дверь вперед. Судя по слою пыли, ею явно не пользовались невесть сколько лет.
Но в тот самый миг, когда он коснулся массивного основания, дверь начала трещать, хлопать и содрогаться. Альвы дружно шарахнулись прочь.
Дверь со скрипом растворилась примерно на фут и опять замерла.
— Это колдовство, — прошептал Скапти, безжалостно щипая Финнварда, чтобы помешать ему свалиться в обморок.
— Вижу свет, — сообщил Ивар, заглядывая в щель. — Похоже на отблеск огня. Идете вы со мной или нет?
— Вот ты сам и иди, взгляни, в чем там дело, — предложил Флоси. — Ты открыл дверь, тебе и разбираться.
— Верно сказано! — поспешно согласился Эгиль.
Ивар протиснулся в щель и оглядел пещеру, которая находилась за дверью. Местами мягкое сияние выхватывало из темноты потолочные балки и каменные колонны. По стенам висели на крюках инструменты, оружие и всякая утварь, а одну сторону пещеры занимали стойла. В пещере пахло сеном, лошадьми и железом. Ивару представилась как наяву кузня на Белом Мысу. Он осторожно двинулся вперед: серый пони, пожевывая клок сена, с любопытством глазел на него из стойла.
С каждым шагом Ивар все отчетливей слышал тихое мелодичное позвякивание. Выглянув из-за повозки, он увидал человека, который согнулся над верстаком, трудясь над изящной золотой чашей. Он был плотен, коренаст, с такой длинной белой бородой, что свободно пропускал ее под пояс. Лицо и руки незнакомца напоминали старую истертую кожу, которая сморщилась и потемнела на солнце. Его фартук так истрепался, что дыр на нем было больше, чем кожи.
— Ну вот, — наконец произнес мастер под пристальным взглядом Ивара и поднял чашу. — Совсем как новенькая. И не скажешь, что она была смята, — разве что у Одина лик слегка изменился. Теперь он малость посимпатичнее. Эх, кабы всех нас можно было вот так починить, когда мы превращаемся в старую изломанную рухлядь! — Он негромко хмыкнул в закопченную бороду и, поставив чашу на верстак, из-под кустистых бровей глянул на Ивара:
— Иди сюда, парень, погрейся у моего огонька; опасаться тут нечего, разве что ты терпеть не можешь старых кузнецов.
— Так ты и есть Даин, знаменитый кузнец? — спросил Ивар, покидая свое укрытие.
— Если я и не Даин, то за эти годы уж конечно стал им, — отвечал старик. — Может, я когда-то был его подмастерьем, или я — это он, — словом, не важно. Если ты пришел к Даину — он перед тобой. — И он с глубоким вздохом опустился в старое черное кресло.
— Я… я, кажется, понял, — пробормотал Ивар, усаживаясь на табурет.
Даин задумчиво глядел в огонь. Глаза у него так выцвели, что казались почти прозрачными.
— Столько было мастеров и подмастерьев… Столько мечей и кубков, кинжалов, шлемов, нагрудников… и все они существуют в моей голове, сдается, с начала дней. Я помню мечи Света и Силы, скованные для владык Сноуфелла, — они всегда приходили за оружием к Даину. Бесчисленны мечи, бесчисленны Даины, и теперь я — Даин. А ты… — старик снова глянул на Ивара, и легкое удивление мелькнуло в его глазах, — ты, верно, пришел ко мне за мечом? — Он сосредоточенно сморщился. — Я стар и устал, и, боюсь, магия покинула меня. Где-то здесь должен быть подмастерье… но я его совершенно не помню. Видно, это было много лет назад. У него — Сила, у меня — память. Когда-нибудь я и его припомню, негодного мальчишку. Чертенок теперь уж, верно, состарился. Ну и озорник же он был! — И снова старик уставился на Ивара, словно только сейчас вспомнил о его присутствии.
— Я пришел сюда не за мечом, а из-за меча, — осторожно сказал Ивар. — Меча, который уже скован и покоится ныне в могиле рядом с тем, для кого был скован. Говорят, ты знаешь, где эта могила… могила Элидагрима.
— Элидагрим, Элидагрим… — прошептал старый кузнец. — Ах да, теперь-то я припомнил. Обыкновенный меч, в то время я много сковал таких. Элидагрим спешил, так что я обошелся без обычных украшений. Однако Силой этот меч наделен немалой. Глим было его имя, и я всегда подозревал, что этот меч непохож на другие. У него были тайны даже от меня, его творца. Он хорошо служил Элидагриму, а когда тот погиб, его захоронили там, где никто не мог сыскать его и отобрать Глим. Да, я знал, что этому мечу суждено долго скрываться ото всех, прежде чем его наконец отыщут. И тогда, я знал, свершится либо великое добро, либо великое зло — а зло свершить гораздо легче, чем добро. Легче, гораздо легче… — Его прозрачные глаза задумчиво взирали на Ивара.
— Мне этот меч нужен для доброй цели, — сказал Ивар. — Могущественный чародей сделал так, что пятеро альвов из земель Эльбегаста случайно убили сына вашего короля Свартара. Если они не засыплют золотом шкуру выдры, Свартар страшно отомстит подданным Эльбегаста. А золота нужно много. Шкура заколдована и с каждым упавшим на нее золотым становится больше и больше. Этот чародей, Лоример, вынашивает злые замыслы и хочет убить изгоев прежде, чем они уплатят виру, — чтобы Свартар пошел войной на Сноуфелл. Меч нужен мне, чтобы убить Фафнира, дракона, который стережет сокровища Андвари. Без магического меча мне с этим делом не справиться. Это предотвратит много пожаров и смертей, которых не избежать, если кровь Оттара не будет оплачена золотом.
Даин в ответ тяжело и устало вздохнул:
— Из века в век — одно и то же, верно? Угрозы, смерти, вира… — Он медленно качнул головой и, казалось, целиком погрузился в созерцание огня.
— Альвам несдобровать, — сказал Ивар, — если у Свартара достанет сил уничтожить их.
— Я видел много Свартаров, — отозвался Даин, — и ни у кого из них недостало сил уничтожить Сноуфелл. Пока жив хоть один альв, Свартару суждено поражение. А пока жив Даин, будут и мечи в руках героев, защищающих Сноуфелл от врагов. С начала времен мы, кузнецы, поклялись помогать тем, кто сражается против зла и несправедливости, тем, кто страшится Зимы Фимбул, когда сгинет солнце и снег победит. Я стар, но еще на один меч меня достанет. — Старик поднялся с кресла и подошел к стене, где висели молоты всех размеров. Он потянулся к самому большому и взвесил его в руке. — Слишком тяжек, — пробормотал он, с усилием возвращая молот на место. — Может, взять другой молот… но нет, тогда меч будет легковат.
Ивар подошел к нему:
— Но как же Глим, меч Элидагрима? Если ты расскажешь нам, как его найти, тебе не придется ковать меч, а мы сбережем время.
— Глим канул в забвение. — Даин, шаркая ногами, вернулся к креслу и тяжело опустился в него. — Отыскать его почти невозможно. Огненные йотуны охраняют его, заклятия и опасности окружают его, да и дух самого Элидагрима не позволит его отобрать. Я всегда знал, что кто-нибудь возжаждет этого меча, — верно, так уж было предопределено. Мне рассказывали, что многие погибли, отыскивая Глим, но ты единственный, кто пришел ко мне и спросил, где он спрятан. Это добрый знак.
Ивар, затаивший дыхание, облегченно вздохнул:
— Ты мудр, Даин. Я знаю, ты с первого взгляда распознаешь правое дело. И я верю, что непостижимые силы помогли мне найти тебя.
Даин подался вперед, упершись в колени морщинистыми, черными от въевшейся сажи кулаками.
— Тогда, стало быть, это дело в руках более могущественных, чем наши с тобой. Далеко ты забрел из родных твоих краев, верно? Не гном, не альв, светлый или черный, не волшебник и не маг… ну и каково тебе, скиплингу, в этом диком магическом мире? — Он протянул Ивару свою ручищу и, обменявшись с ним рукопожатием, вдруг расплылся в приветственной улыбке. — Так вот она — рука, что освободит Глим из могилы, где он покоится вместе с Элидагримом! Истинное чудо предстало моим глазам: скиплинг явился из своего мира, чтобы разрешить споры между гномами и альвами!.. Скажи мне твое имя да позови скорее своих друзей, а не то они подхватят насморк у моего порога!