Страница 2 из 27
- Но ведь она тоже обитает в водной среде, - рискнул он.
- Не надо, Мэтр-био, не надо! Бобры тоже считаются водными животными. Но я даже не смею дерзнуть представить себе, как бы прореагировала Консистория, узнав, что вы без официального на то разрешения принялись бы их разделывать. Так что даже в том виде, в каком сейчас предстает ваше дело, оно, по моему разумению, выглядит достаточно неважно.
- Я страшно огорчен, Ваша Бдительность. Ведь я всего-навсего старый и рассеянный человек. Как вы считаете, какие могут быть последствия...?
- Не сомневаюсь, что поступит распоряжение уничтожить все связанные с опытом колбы в присутствии специально назначенных в этих целях свидетелей. Осмеливаюсь высказать надежду, что Его Высокая Осторожность... (оба при этом благоговейно склонили головы) ... не выразит свое неодобрение в более жесткой форме, - заключил свою филиппику инспектор. - А теперь помолимся. Как мне представляется, для вас в этом есть необходимость.
В смиренном поклоне они вознесли надлежащую молитву:
"О ВЫСШЕЕ СУЩЕСТВО, ОБЕРЕГИ ТЕХ, КТО ДОЛЖЕН ОКУНАТЬ СВОЮ ДЛЯНЬ В НАУКУ, ОГРАДИ ИХ ТЕМИ РАМКАМИ, ЧТО УСТАНОВЛЕНЫ ЕГО ВЫСОКОЙ ОСТОРОЖНОСТЬЮ И ПРЕДОСТЕРЕГИ ИХ ОТ ЧРЕЗМЕРНО ЛЮБОЗНАЙСТВА И ОПАСНЫХ ИСКУШЕНИЙ".
Жоаким распрямился, но вовремя заметил, что Священник-Инспектор, все ещё не разгибаясь, продолжал оставаться в духовной отрешенности. Тогда и он тотчас же принял прежнюю позу, искоса подглядывая за своим надзирателем и выжидая момент, когда тот соизволит положить конец священнодействию.
Наконец-то инспектор, похоже, вышел из состояния медитации. Он протянул ученому руку.
- Дайте мне ключ от вашей лаборатории, - потребовал он.
- Я... О, ну разумеется же, Ваша Бдительность!
Подобное проявление суровости превзошло все его самые мрачные предположения. Он, однако, безропотно повиновался. Инспектор, подойдя к двери лаборатории, запер её, положив ключ себе в портфель. При этом он покровительственно усмехнулся:
- Будем надеяться, что Совет вскоре возвратит вам его, - промолвил он, удаляясь. - Не грешите больше, Мэтр-био.
После прощальной церемонии Жоаким так и остался стоять на пороге дома, пристально вглядываясь в закрывшуюся за визитером дверь. В его глазах блестели слезы бессильного гнева.
Очнувшись наконец, он рухнул в кресло, обхватив голову руками.
- Наука, - громко произнес он, - Наука - не столь уж и непотребное явление. Без неё Венера так бы навечно и осталась необитаемой планетой. Когда-то именно ученые отрегулировали на ней климат.
Даже находясь в крайне разъяренном состоянии, он чувствовал дискомфорт, полагая, что богохульствует в эту минуту; но внутренний голос настырно нашептывал ему:
"Без Науки и её сподвижников Земля была бы до сих пор заселена, и Человеку незачем было бы куда-то эмигрировать".
На Венере было не принято не извиняться при упоминании проклятой планеты. Само её название считалось неприличным словом. Но у Жоакима вдруг возник чисто ребяческий порыв к протесту. И он изо всех сил выкрикнул:
- Да здравствует Земля! Да здравствует Наука!
Спохватившись, он с беспокойством подбежал к окну, чтобы убедиться, что никто не слышал его. Раздавшийся звонок у входа буквально подкосил его. Кровь мигом отхлынула от лица. Опасаясь, не возвратился ли Священник-Инспектор, он быстро обежал комнату взглядом - не забыл ли тот портфель... нет!
Кого же тогда занесло к нему?
Он прошептал в испуге:
- О смилуйся, Высшее Существо, прости меня грешного!
И пошел открывать.
2
На пороге стоял расплывшийся в улыбке мужчина.
- Я попал к Мэтру-био Жоакиму, правильно? Могу ли я перекинуться с вами парой словечек?
"Наверняка ведь слышал, - мелькнуло в голове ученого. - Увы, сомневаться в этом не приходится".
Но вслух он произнес:
- Все верно. Входите, гражданин, входите же.
Проведя посетителя в кабинет, он предложил ему присесть. Визитер продолжал сохранять на устах загадочную усмешку. У Жоакима было достаточно времени подумать, что он, видно, зря разбивается в лепешку перед, судя по виду, самым заурядным коммивояжером. Но он все ещё никак не мог оправиться от страха, что его застали в момент откровенного святотатства.
А человек уже и впрямь, подмигнув, пошловато бросил:
- Да здравствуют Земля и Наука, Мэтр-био! Так что я прямехонько угодил к ученому, лишенному, думается мне, вульгарных предрассудков.
Жоаким почувствовал, как у него из-под ног уходит почва. Пошатнувшись, он был вынужден опереться на спинку стула. Взгляд у него затуманился.
- Ну да ладно, ладно! - прозвучал беспощадный голос. - Не стоит меня бояться. У меня слабость к безбожникам... Так, значит, да здравствует Земля? Надо же, старый проказник!
- Извольте убираться отсюда! - пролепетал Жоаким.
- Это с какой же стати? - ничуть не смущаясь, удивился незнакомец. Уж не для того ли, чтобы догнать только что вышедшего от вас инспектора? Убежден, что у него сильно развито чувство юмора, - по лицу видно. Он животик надорвет от смеха, пронюхав о вашем недавнем восклицании.
Жоаким все же сумел взять себя в руки. Гордость придала ему достоинства.
- Так чего же вы тут засиживаетесь? Бегите скорей! - сказал, будто выплюнул, он. - Я ведь ученый, приносивший клятву, и было бы забавно посмотреть, кому из нас - вам или мне - поверит инспектор. Вам все это просто приснилось, друг мой!
Человек какое-то время помолчал, отнюдь не расставаясь со своей дьявольской ухмылкой. Однако затем по достоинству оценил сделанный ученым ход:
- Отлично сыграно. Как видно, не вся ещё прыть покинула сие тело-развалюху! И все же признайтесь, что не горите желанием вновь свидеться сегодня с инспектором? Не исключено, что он и взаправду поверит вам на слово, но все равно где-то в глубине души у него останется пусть небольшое, но весьма для вас неприятное подозрение. И в Консистории в вашем досье появится махонькая такая, но ох как опасная для вас рапортичка. А что после этого за вами начнут присматривать - это уж как пить дать.
Но он вдруг сделал жест, как бы отмахиваясь от своих столь неприятных слов, и добавил:
- То была всего лишь шутка, Мэтр-био. У меня нет ни малейшего намерения поступать таким образом. Меня интересует только одно - продать вам свой товар.
И он похлопал по своему оттопыренному карману.
- Угадайте-ка, что там припасено для вас?
Жоаким недоуменно пожал плечами.
- Мне абсолютно наплевать на это, гражданин хороший! И перестаньте напускать на себя загадочный вид. Доставайте, что там у вас, - зубная щетка-"пылеулавливатель" или же самонагревалка какая-нибудь, а может, ваш... уж и не знаю, что. Назовите цену и проваливайте ко всем космическим чертям.
- Здорово сказано, ничего не попишешь, Мэтр-био. Но я не какой-то там замухрышка-коммивояжер. И не сбываю всякую всячину для дома.
Вынув из кармана некий квадратный предмет, он небрежно бросил его на письменный стол. Судя по виду, тот был далеко не первой свежести. Ученый брезгливо дотронулся до него пальцем, но потом, наклонившись поближе, чтобы рассмотреть, так и замер, как если бы его мгновенно загипнотизировали.
- Но... но ведь это же книга...
- Причем земная, - уточнил посетитель. - На тему о гистологии органов.
Жоаким отдернул руку, словно обжегшись. Человек, однако, поднял книгу со стола, открыл наугад и громко зачитал:
"В промежутках между семяпроводящими каналами встречаются обширные эпителиформные клетки, насыщенные вкраплениями. Их ядро выражено отчетливо с крупным ядрышком, и в их цитоплазму входят кристаллоиды и несколько липоидных капелек..."
- Понятное дело, написанное здесь - для меня абсолютно пустой звук. Но для вас, полагаю, звучит как божественная музыка. Посмотрим, что там пишут далее.
Перевернув несколько страниц, он продекламировал:
"Надпочечник - это эндокринная железа многоцелевого назначения. Он играет антитоксическую роль, фиксируя или уничтожая вызывающий тетанус яд, образующийся в результате мышечного сокращения".