Страница 99 из 107
Артаикт обратился к ней на неведомом мне языке, и она, кивнув, ответила ему по-эллински:
- Как сказал мой господин, так и будет.
Тогда Артаикт снова обратился к ней - теперь тоже на языке эллинов:
- Ваш язык более гибок, особенно в подобных переговорах. Они ведь не понимают нашего языка?
- Нет, господин мой.
- В таком случае объясни им, зачем их привели ко мне.
Дракайна повернулась к нам; казалось, будто она смотрит на нас из окошка, которое далеко-далеко от земли, и все же я видел, что она глаз с меня не сводит.
- Я рассказала моему господину, как ты обошелся с Пасикратом. Я также поведала ему, что ты без труда мог бы положить в поединке троих. У моего господина в охране есть и уроженцы Сеста, а не только персидские воины, так вот, трое эллинов вызвались драться с тобой. Но не на копьях, а врукопашную, как спортсмены во время панкратиона (*160). Ты знаешь этот вид борьбы? Никакого оружия, кроме собственных рук.
Я хотел было спросить, что же такого я сделал с Пасикратом (ведь, по словам Ио, я от него убежал!), но тут Артаикт хлопнул в ладоши, и в покои вошли трое воинов. Все они были примерно моего роста, с отлично развитой мускулатурой - короче, мужчины в самом расцвете сил.
- Это нечестно! - запротестовала Ио.
Дракайна кивнула, соглашаясь с нею.
- Ты права, но жители Персии не любят напрасного хвастовства, а я, к сожалению, совсем об этом позабыла. Когда они слышат похвальбу, то для них дело чести - заставить хвастуна вести себя достойно, даже если хвалился не он сам, а кто-то другой ставил его в пример прочим. Кроме того, мой господин, видимо, считает Латро бывшим моим любовником, хотя мы обе с тобой знаем, что это вовсе не так.
- Если б твоя воля, было бы так! - горько сказала Ио.
Я пока рассматривал тех троих. Если убить вожака, то остальных это несколько охладит. Часто посредине стоит именно вожак, однако во время поединка самое почетное место - на правом фланге. Снимая пояс, я пробормотал:
- О Дева, помоги мне!
И сразу же дверь снова отворилась, и вошли еще двое мужчин, тоже с обнаженными торсами. Оба не были особенно крупными и мускулистыми, однако первый из вошедших был так красив и так хорошо сложен, что любой мужчина в его присутствии казался уродом. Второй был постарше, но еще в полной силе; он был очень загорелый, в волосах седина, глаза хитрые. Ни один не сделал и шагу ко мне, оба замерли у дверей, опустив руки. Первые трое, что стояли передо мной, вряд ли даже заметили их появление.
- Итак, вас трое против одного, - сказал им Артаикт. - Убейте его и поскорее возвращайтесь к своим обязанностям.
Мои противники шагнули вперед, надеясь взять меня в кольцо. Я понимал, что допустить это равносильно смерти, и отскочил влево, чтобы тому, кто был на этом фланге, пришлось биться со мной в одиночку хотя бы несколько секунд.
Мы сошлись, и я сразу ударил его кулаком в низ живота и боднул в лицо. Он пошатнулся и упал навзничь, из носу у него хлынула кровь.
И сразу же тот, что постарше, бросился к упавшему и буквально прильнул к нему, точно любовник к своей возлюбленной. До того я даже не был уверен, что эти трое знают о присутствии тех двоих, что пришли позднее, однако, оказалось, они прекрасно об этом знали. Я сделал круг, отвлекая противника и надеясь выиграть время.
И оказался прав. Человек с сединой в волосах поднялся, губы и все лицо у него были перепачканы алой кровью. Неожиданно он обхватил сзади одного из моих противников, но тот, видимо, не понимал, в чем дело и что именно сковывает его движения.
- Я Одиссей, сын Лаэрта и царь Итаки, - шепнул мне седеющий человек. И мы прольем еще немало крови, чтобы отомстить за сына Пелея (*161).
- Сомневаюсь, что нам это удастся, - ответил я, заметив, что второй из моих противников следит за тем, куда я смотрю, а не за моими движениями.
Когда битва была окончена, Дракайна улыбнулась - мне были видны ее губы сквозь тонкий шарф - и сказала:
- Мой господин Артаикт считает вести, принесенные мною, слишком важными, чтобы хранить их в этих стенах. Кроме того, в городе не хватает пищи - жители уже варят и едят ремни со своих кроватей.
Артаикт что-то гневно сказал ей, но Дракайну, похоже, его слова ничуть не смутили.
- Артаикт надеялся на подмогу, однако она не пришла; так что он покинет город и захватит с собой своих подданных и иноземных слуг. А эллинов оставит здесь, ибо прекрасно понимает, что они все равно вступят в переговоры с противником и сдадут город, чтобы спасти от разрушения собственные дома и городские стены. Сообщив полученные от меня сведения Великому царю, Артаикт рассчитывает получить новое войско и вернуться, чтобы сокрушить захвативших Сест варваров - если, разумеется, у них хватит наглости остаться здесь. Я уже говорила ему, что ты давно служишь своим мечом Великому царю; а только что он видел тебя в схватке и окончательно убедился в этом. Он хочет знать, пойдешь ли ты с ним в Сузы, где он рассчитывает застать Великого царя?
- Да, конечно, - кивнул я.
И тут вмешался сам Артаикт; по-эллински он говорил с сильным резким акцентом:
- Так, значит, ты не из эллинов? А похож на них!
- Нет, я не эллин, господин мой.
- Докажи! Как, к примеру, звучит твой родной язык? Эллины ведь никогда не станут учить чужой язык, им достаточно своего, ведь они уважают только себя.
Я сделал, как он просил, и поклялся на своем родном языке (которым пользуюсь, ведя свой дневник), что не имею никакого отношения ни к Афинам, ни к другим городам эллинов. Не уверен, что Артаикт меня понял, однако, похоже, моя речь убедила его окончательно. Он вытащил откуда-то из-за красных подушек, на которых сидел, мой меч и вручил его мне.
- Ночью мы уходим из города, - сказал он. - Все будут спать, кроме нескольких часовых. Никто знать об этом не должен. Люди в этом городе в любой момент готовы предать меня, сколько ни клянутся в своей верности. Ты поедешь со мной рядом, вместе с этой женщиной. Да смотри, чтобы с ней ничего не случилось!
Выйдя вместе со мной из ярко освещенной приемной Артаикта, Дракайна сказала:
- Теперь тебе следует выбрать щит и копье. Одного твоего меча мало. Кстати, как насчет шлема?