Страница 95 из 107
- Я слышал, - сказал Пасикрат, - что ты продал раба Латро одной афинской гетере?
- Это правда, я его продал Каллеос. - Гиперид помолчал, поглядывая на Пасикрата и Дракайну и словно решая, не причинят ли эти двое ему каких-либо неприятностей. - Незаконно, конечно, ведь женщинам в Афинах иметь собственность запрещено. Все ее имущество якобы принадлежит человеку, которого Каллеос называет своим племянником и каждый год платит ему безумные деньги только за право называть его так.
- У нас в Спарте более разумные правила - мы вранья не любим. Учти, теперь Латро и девочка принадлежат нашему регенту; твоя знакомая сама передала их ему.
- Ну так пусть сперва заплатит! - задохнулась от негодования Ио.
- Заплатит, можешь быть уверена. И запомни: у нас в Спарте детей, которые без разрешения встревают в разговор, секут кнутом. - Пасикрат даже не взглянул на Ио. Он не сводил глаз с Гиперида. - Выполняя здесь функции стратега спартанцев, я весьма заинтересовался твоей боевой башней. Неужели ты надеешься сделать ее такой же высокой, как крепостная стена? Ведь ты не можешь даже измерить высоту этой стены?
Гиперид прочистил горло и начал:
- При всем моем уважении к тебе, стратег, ни одно из твоих утверждений не верно. Во-первых, нужно, чтобы вершина башни была выше стены и наши лучники могли стрелять оттуда в противника на стене. Во-вторых, высоту крепостной стены измерить не так уж трудно. Мы ее уже определили. Иди-ка сюда, к передней стенке. - И Гиперид сам прошел туда, показывая нам пример. - Видишь эту дверцу? Когда ее опускают, она должна прийтись вровень с зубцами крепостной стены. Сзади есть лесенка, которую ты, возможно, заметил, и нашим людям стоит лишь взбежать по этой лесенке и спрыгнуть на стену.
- И все-таки, должно быть, нашелся такой смельчак, который сбегал с мерной рейкой к стене города, - не сдавался Пасикрат. - Впрочем, может быть, глубокой ночью...
- Нет, зачем же! - усмехнулся Гиперид. - Я сам измерил высоту стены, причем средь бела дня. Сперва я попросил одного лучника... вот, кстати, и он. Подойди-ка сюда, Оиор.
Огромный бородатый мужчина в широких штанах подошел к нам, шаркая ногами. В руке он держал молот; ни за спиной, ни на поясе у него не было и намека на колчан со стрелами. И все же я знал, что лысый Гиперид не ошибся: у бородача был зоркий взгляд лучника.
- Мы привязали к стреле тонкую бечеву, - продолжал Гиперид, - Оиор выстрелил, и стрела вонзилась в землю у самого основания стены. Мы отрезали веревку, и, подтащив стрелу к себе, измерили длину бечевы. Так мы узнали расстояние от того места, где стоял Оиор, до крепостной стены.
- Но это еще не высота стены, - возразил Пасикрат. - Разве что вам очень повезло, и вы...
- Нет, дело тут, конечно, не в везении. Мы воткнули в землю меч, чтобы высота его была ровно локоть, и, когда тень от стены достигла того места, откуда тогда стрелял Оиор, мы измерили длину отбрасываемой мечом тени и разделили длину бечевы на длину этой тени. В итоге и получилась искомая высота стены: сорок семь локтей.
Лучник Оиор улыбнулся мне и коснулся лба в приветственном жесте.
Когда мы вернулись в палатку, Пасикрат отослал Дракайну и Ио, а мне сказал, протягивая руку:
- Я вижу, ты снова носишь свой меч, Латро. Отдай его мне.
Я отстегнул меч и сказал:
- Смотреть ты на него можешь сколько угодно.
- Отдай мне свой меч, - повторил он.
Уже по его чересчур ровному тону я догадался, что он задумал.
- Нет, - сказал я и вновь пристегнул меч.
Он свистнул. Наверное, он давно задумал меня проучить, пока мы снова не отправились осматривать крепостные стены или не встретились с Ксантиппом, потому что рабы его появились мгновенно. У одного в руках было два дротика, а у второго - плетка "скорпион" с тремя хвостами. Они вынырнули у меня из-за спины, а сам Пасикрат тут же перекрыл второй выход, держа руку на рукояти меча.
- Твои люди могут убить меня, - сказал я, - но бить меня они не будут никогда. - Я вспомнил его слова о том, что эта Каллеос якобы продала меня регенту. - А если они убьют меня, что скажешь ты своему хозяину?
- Правду, - пробурчал Пасикрат. - Сест не был взят, ты проявил леность и вел себя нагло. Я попробовал дать тебе урок, но ты стал сопротивляться. - Его гоплон был прислонен к стене палатки у входа. Заученным движением он ловко подхватил его и надел на руку. - А теперь отдай мне меч, плащ и хитон, - приказал он мне, - и будь благоразумен.
- Вот уж никто не считает вас, спартанцев, людьми благоразумными, сказал я.
- Потому-то все и оказались нашими илотами или скоро будут ими. - Он глянул на своих рабов: - Ну, Кейр и Текмар, давайте - только не смейте убивать его!
Оба его раба были недостаточно хорошо вооружены, чтобы захватить вооруженного мечом воина, так что случившееся в следующую минуту можно было бы назвать нелепым, если б это не было так ужасно. Первым на меня двинулся раб с плеткой, страшно щелкая тремя ее хвостами в воздухе и рассчитывая меня запугать. Я отступил назад и рубанул мечом по "хвостам" из воловьей шкуры. Он резко отшатнулся и напоролся на один из дротиков, который держал наготове стоявший позади него второй раб.
Самое ужасное - что при этом он остался жив и теперь буквально истекал кровью. Хватая воздух ртом, точно выброшенная на берег рыба, он выронил свою плетку и судорожно замахал руками.
Я подхватил плетку, успев краем глаза заметить бросившегося на меня Пасикрата. Кнутовище оказалось из какой-то тяжелой и плотной древесины, а "хвосты" самой плетки, с наконечниками из свинца, извивались так, словно готовы были удушить человека. Что было силы я хлестнул плетью Пасикрата по ногам.
Однако он оказался проворен и успел закрыться щитом, так что кнутовище грохнуло по бронзовой пластине его гоплона. Тогда я рубанул сверху вниз Фалькатой - это наиболее мощный удар, - и снова он оказался ловчее меня и успел поднять щит, хотя клинок прорезал бронзу, точно кусок сыра, до середины и так же легко вышел наружу.
Пасикрат пронзительно вскрикнул. Его вопль был похож на женский, хотя бросился он на меня с яростью настоящего мужчины и заставил отскочить в сторону.
Я коснулся локтем стенки палатки и заметил свой свиток. Он лежал на тюфяке, совсем рядом со мной, так что я быстро наклонился и схватил его. Чем, видимо, и спас себе жизнь: дротик просвистел прямо у меня над ухом, чуть задев его, и этот звук я ощутил как удар. Из рассеченного уха ручьем полилась кровь.