Страница 61 из 94
Чечек, когда услышала, что Марфа Петровна собирает ребят праздновать весну, сразу побежала искать Костю. Дома его не было.
"Значит, в саду", - решила Чечек.
С бадейкой в одной руке и с кистью в другой Костя ходил по саду и подмазывал известкой уже побеленные стволы яблонь. Кое-где плохо побелено, кое-где просвечивают стволики, а солнце весной горячее, может обжечь молодую кору. Чечек подошла к нему и, заглядывая в глаза, сказала:
- Кенскин, ты пойдешь с нами?
- Нет, некогда мне, - ответил Костя.
- Ну, а почему, Кенскин?
- Потому что некогда, сказал уже.
- Ну, Кенскин, пойдем! Там, наверху, теперь цветов много, очень-очень много! Ну, Кенскин, а?
Чечек и с одной и с другой стороны заглядывала в лицо Косте, то на одно, то на другое ухо сдвигала свою круглую шапочку с малиновой кисточкой и все просила: "Пойдем, пойдем!"
Костя, как всегда спокойный, шел от яблоньки к яблоньке со своей белой бадейкой и невозмутимо отмахивался от нее:
- Отстань, однако! Что я - маленький, что ли, с вами по горам лазить? Что, у меня работы нет? Дома загородку поправить надо, почитать надо. А я буду с ними ходить цветы собирать!
Но Чечек не отстала.
- Кенскин, - грустно и ласково сказала она наконец, - ведь на будущий год тебя уже в школе не будет... Ведь это в последний раз, Кенскин!..
Костя посмотрел на нее, на ее черные, немножко косые глаза, которые умоляли, на полураскрытые пухлые губы, на круглую шапочку, сдвинутую на левую бровь, - и не выдержал, усмехнулся:
- Ох, и пристанешь же ты, бурундук! Уж скорее бы Яжнай приехал, освободил бы меня от своей сестры!
Чечек засмеялась и побежала к школе, подпрыгивая и прихлопывая в ладоши:
- Пойдет! Пойдет! Пойдет!
...Школьники поднимались по светлой долине. Чистые, яркие травы устилали отлогие склоны гор. Прекрасные лиственницы, одетые шелковой хвоей, стояли в отдалении друг от друга, словно в саду, а сад этот уходил далеко по долине и высоко по склонам на многие километры... Маленькие пестрые цветы ютились на уступах гор, среди кустов бересклета и дикой малины. А по всей долине цвели высокие темно-красные цветы маральника, крупные лепестки их пылали, пронизанные солнцем.
Настенька напомнила о весеннем гербарии. И юннаты принялись старательно собирать цветы и травы. А Марфа Петровна сказала:
- Собирайте больше цветов - венки плести будем!
И сама она, низко надвинув на глаза платок, рвала красные цветы и что-то напевала и чему-то улыбалась. Может, тому, что светит теплое солнце и земля расцветает; может, тому, что вокруг нее по зеленым склонам поют и смеются ее ученики, которым отданы вся любовь ее и все заботы. А может быть, Марфа Петровна еще раз почувствовала, что жизнь человека, любящего свою работу, всегда прекрасна - и на заре молодости, и на закате дней...
То один, то другой подбегал к ней с вопросами:
- Марфа Петровна, что это? Куриная слепота?
- Какая же это "слепота"! Это лапчатка. Цветок маленький, как золотая звездочка, и зелень нарядная, вырезная... А лютик, что куриной слепотой зовут, гораздо крупнее, грубее - приглядитесь как следует! В этой лапчатке есть дубильные вещества.
- Марфа Петровна, а это какая травка? Сверху листья совсем зеленые, а снизу - какие-то синеватые.
- Это травка - горечавка. Это травка добрая, помогает людям при болезнях сердца, желудок лечит... Желтыми цветами зацветет в июле помните, такие крупные желтые цветы?
Иногда Марфа Петровна и сама срывала какой-нибудь стебелек, еще без цветов и без бутонов:
- А вот что это такое, кто скажет?.. Ну-ка, юннаты?
И заставляла рассказать об этом растении все: и как оно цветет, и когда цветет, и какими особыми свойствами оно обладает.
Когда поднялись высоко по долине, Костя, усмехаясь, сказал Манжину:
- Пока шли, весь учебник ботаники повторили. Ох, однако, хитрая же у нас Марфа Петровна!
Алеша Репейников, забежавший далеко вперед, вдруг появился на вершине зеленого увала.
- Сюда! - закричал он, размахивая шапкой. - Здесь озеро есть!
- Идем!.. - отозвалась Марфа Петровна. - Ребята, к озеру!
На вершине увала, на срезанном конусе, лежало круглое, как чаша, озеро. Оно было полно голубого хрусталя и света. Ни камышей, ни кустиков не росло на его берегах, только травы стояли - чистые, высокие. На берегах этого озера уселись отдыхать - будто пестрый венок лег вокруг голубой воды. Тут же занялись разборкой трав. Мальчики отбирали лучшие экземпляры для гербария, а девочки плели венки. Из самых красивых, из самых ярких цветов сплели венок Марфе Петровне, и она надела его поверх белого платка. Девочки тоже надели венки. И все глядели друг на друга и смеялись.
- Лида, Лида, - сказала подруге Мая Вилисова. - Ты погляди на Чечек! Погляди, как ей красиво в венке!
Чечек вскочила, подбежала к воде и заглянула в нее, как в зеркало. Черные косы ее коснулись воды, и оттуда, из светлой глубины, глянуло ей в глаза яркое отражение - смуглая девочка с красным венком на черных волосах...
Чечек, очень довольная, поглядела на всех блестящими глазами.
- Э! - задорно крикнула она. - А почему наши ребята без венков? Давайте их тоже нарядим!
Поднялся веселый шум.
- Нарядим! Нарядим! - кричали девочки.
- Вот еще! - возражали ребята. - Выдумали тоже!
Но девочки уже плели венки, заплетали зеленью красные, белые и желтые цветы. Настенька первая сплела венок. Она с лукавой улыбкой пошла по бережку и запела:
Со вьюном я хожу,
С золотым я хожу!
Я не знаю, куда вьюн положить!..
И все подхватили эту песню. Костя со страхом смотрел на Настеньку, которая подходила все ближе и ближе. Уж не вздумает ли она этот "вьюн" положить ему на голову?..
Между тем Чечек тоже сплела венок. Она торопливо связывала его зелеными травинками и тревожно поглядывала на Настеньку: зачем это она пошла в Костину сторону?
И все с улыбкой пели и ждали, кому наденет Настенька свой венок. Так и есть: идет к двоим, сидящим в стороне, - к Косте и Манжину. Манжин улыбался, добрые глаза его светились, как щелочки. А Костя уперся руками в землю, готовый вскочить и убежать в тайгу. Вот еще не хватало, чтобы на него, на такого большого парня, надели венок!