Страница 4 из 6
- Я не знаю, о ком вы говорите.
Фрэнк переместился поближе к машине, причем как-то очень плавно, словно в бальном танце. Толстяк ухватился за спинку водительского сиденья. Арч шагнул к двери. Фрэнк стукнул кулаком по крыше машины. Толстяк струсил сильнее прежнего - задергался, засуетился.
- О высоком блондине. - В голосе Фрэнка явственно прозвучала угроза. О том, кто был вчера вечером вместе с тобой у кинотеатра.
Толстяк вздрогнул. До него наконец-то дошло. Евреи! Он прыгнул.
Арч толкнул дверцу, та ударила толстяка по руке.
Не давая взвывшему от боли противнику опомниться, Арч схватил его за ухо, а Фрэнк двинул ему под дых. Толстяк шумно выдохнул и вдруг словно сделался плоским, этакая карта, которую они совместными усилиями затолкали в салон. Завели двигатель, выехали со стоянки. Что ж, все получилось. Толстяк наверняка знает, где найти высокого блондина, как того зовут и что это вообще за птица.
Но сначала пускай очухается, а то молчит как рыба.
Виктор. Рорер. Виктор Рорер. Светловолосый, высокий, спортивного сложения, крепкие мышцы, будто изготовленные из пластмассы. Виктор Рорер. Лицо, словно вырубленное из бакаута или вытесанное из мрамора. Льдисто-серые глаза, вылепленные из расплавленной ляпис-лазури, затвердевшей и помутневшей. Стройное тело, покрытое светлым пушком, каждый волосок - сенсор, температурный датчик, ресничка, улавливающая малейшие изменения окружающей среды.
Даже отдаленно не похожий на человека, одухотворенный лед, вызов Менделю и теории наследственности, существо из иной вселенной. Налитые силой мышцы, серые глаза, ни разу не вспыхивавшие голубизной жизни. Губы. истончившиеся в ожидании тишины. Виктор. Рорер. Возникший по собственной воле, порожденный собственным разумом и желанием быть.
Виктор Рорер. организатор.
Виктор Рорер, не знавший детства.
Виктор Рорер, хранилище сокровенных истин.
Виктор Рорер, неонацист.
Повелитель ночей и дней, поющий песни без слов; аватара магий и невысказанных убеждений; визионер, грезящий о великом Ничто; наслаждающийся страхом в лочи массовых убийств; зодчий упорядоченного разрушения. Виктор Рорер.
- Кто вы такие? Отстаньте от меня.
- С тобой хотят потолковать.
- Отвали!
- Слушай, умник, придержи язык.
- Учти, я не люблю делать больно.
- Хватит выпендриваться.
- Давай, Рорер, шевелись. Тебя ждут.
- Я сказал, отстаньте.
- Рорер, не заставляй нас прибегать к силе.
- Двое на одного?
- Почему бы и нет.
- Это не слишком красиво.
- Приятель, а с чего ты взял, что нам какое-то дело до красоты? А ну, пошел!
- Вы из уличной банды?
- Сколько можно болтать? Двигай, кому говорят!
- Вы... Вы евреи! Правильно!
- Двигай, недоумок!
Вот так Арч и Фрэнк доставили его к Лилиан Гольдбош.
Женщина разглядывала паренька. В ее глазах плясали огоньки: танец мертвецов на разбомбленном кладбище, сорняки, выросшие на болоте... Рорер стоял у двери, опустив руки, лицо его было невыразительным, как тундра. Живыми были только глаза, перебегавшг.е с предмета на предмет.
Лилиан Гольдбош встала и подошла к Виктору. Тот не пошевелился. Арч с Фрэнком закрыли дверь и встали на пороге, точно часовые. Они внимательно наблюдали за происходящим в комнате, самый воздух которой, казалось, дрожал от напряжения. Время будто замерло.
Ребята мало что понимали, ясно было лишь, что высокий блондин и старая женщина настолько поглощены друг другом, что они, те, кто устроил эту встречу, словно исчезли, растворились без следа, заодно с механической птицей, которая продолжала с безумной настойчивостью окунать клюв в стакан с водой.
Лилиан подошла вплотную к Рореру, вгляделась в царапины на его лице, протянула руку, будто собираясь прикоснуться к ним. Юноша отпрянул, и Лилиан Отдернула руку.
- Ты очень молод, - проговорила она с легким изумлением в голосе, оценивая, классифицируя, расставляя по ранжиру.
Рорер промолчал, лишь скривил губы, как если бы хотел усмехнуться.
- Ты помнишь меня? Кто я такая?
- Вы та женщина, которая на меня напала, - ответил он вежливо, будто отвечая преподавателю на уроке.
Лилиан поджала губы. Вновь нахлынули воспоминания, накатили, словно пущенный с горы камень.
- Мне очень жаль, что так вышло.
- Я не ожидал от вас ничего другого.
- От нас?
- От евреев:
- Ах да. Конечно.
- Я знаю, что вы еврейка. - Рорер улыбнулся. - Это объясняет все, не так ли?
-Почему? Почему ты хочешь, чтобы люди ненавидели друг друга?
- Я вас вовсе не ненавижу.
Лилиан настороженно поглядела на юношу, ожидая продолжения.
- Разве можно ненавидеть саранчу или крысу? Я не ненавижу, я просто истребляю.
- Откуда ты этого набрался? Откуда у мальчика твоего возраста такие глупые мысли? Тебе известно, что происходило двадцать пять лет назад, известно, сколько горя принесли людям те, кто рассуждал подобным образом?
- Тот, кого вы имеете в виду, был безумен, но к евреям относился так, как нужно. Если бы не ошибки, он добился бы своего. - Лицо Рорера оставалось совершенно спокойным. Юноша не произносил заученный текст излагал теорию, построенную и выверенную самостоятельно.
- Откуда в тебе столько заразы?
- Еще не известно, в ком из нас ее больше. Лично я считаю, что зараза - такие, как вы.
- А что думают твои родители?
На щеках Рорера заалел румянец.
- Что бы они ни думали, меня это не касается.
- Но им известно, чем ты занимаешься?
- Все, хватит. Скажите своим бандюгам, чтобы они пропустили меня. Или вы приготовили мне новую порцию унижений? - Похоже, юноша начал нервничать. Вы удивляетесь, почему мы стремимся избавить страну от евреев, а сами каждую секунду подкидываете нам все новые поводы.
- Вы знаете, где он живет? - спросила Лилиан Гольдбош у своих добровольных помощников. Арч утвердительно кивнул. - Отвезите меня туда. Я хочу поговорить с его родителями. - Арч снова кивнул. - Он просто-напросто ничего не понимает. Посмотрим, что скажут отец с матерью.
- Я запрещаю вам приближаться к моему дому! выкрикнул Виктор Рорер.
- Подождите, я только возьму сумочку...
Рорер бросился к Лилиан.. Пихнул женщину, та споткнулась и повалилась на пол, отчаянно размахивая руками, а Рорер уселся сверху и принялся ее душить.