Страница 23 из 99
Верран не поняла этих тонкостей. Она села так, чтобы смотреть в лицо Дедделису.
- Услышанное нами сегодня граничит с государственной изменой! Дедделис буквально полыхал, обуреваемый праведным гневом. Но эффект был не так велик, потому что голос у него оказался неожиданно писклявым. - Это возмущает меня, это огорчает меня, а главное, ужасает! Тут, среди нас, находятся некоторые, настолько укоренившиеся в структурах власти нашего сообщества, что они, как им кажется, вправе посягать и на высшую государственную власть. Мы все коренные лантийцы - и все же наши сограждане относятся к нам со страхом и недоверием. А если говорить о людях невежественных, то и с ненавистью! И сейчас мне кажется, что я их даже не осуждаю, потому что и мне, Ниро Лис-Дедделису, предатели ненавистны! Поэтому я призываю коллег раз и навсегда показать всему миру, что вызывающее поведение одного лидера не может превратить в предателей нас всех! Мы должны воспротивиться тирании в рамках собственного сообщества, и поэтому я настаиваю на голосовании! Настаиваю на нем и требую его!
Его яростная жестикуляция была столь же красноречива, как и слова.
- Почему он так орет? - спросила Верран.
- Потому что он молод, - пожала плечами Ненневей.
- Но что тут вообще происходит?
- Как мне представляется, молодой протеже Валледжа только что совершил колоссальную ошибку. Я говорю о голосовании, на котором он настаивает. Для того чтобы перевесить волю председателя Совета, необходимо собрать девяносто процентов голосов. Подобный расклад просто-напросто исключен. Голосование, если оно, конечно, состоится, только, укрепит позиции вашего супруга..
- Ага, понятно.
Верран стало немного легче. Она взглянула на подиум. Фал-Грижни и Джинзин Фарни о чем-то переговаривались. На лице у одного из сторонников Валледжа, Леджа Ром-Юзайца, было написано глубочайшее отвращение. У самого Валледжа был такой обескураженный вид, словно его любимый щенок только что опрокинул шахматную доску и перевернул фигуры. Конечно, многие из подводных течений оставались для Верран загадкой, однако в одном она сейчас не сомневалась: ее мужу не о чем было беспокоиться. Поэтому она с еще большим интересом принялась следить за дальнейшим развитием событий.
- Член ордена Избранных Ниро Лис-Дедделис, ученый и чародей, слово предоставляется вам.
Даже столкнувшись с дерзкой выходкой, Фал-Грижни не пожелал уклониться от ритуала.
- Ваша непревзойденность, будучи чародеем и членом ордена Избранных, я настаиваю на проведении общего голосования по вопросу об отношении Избранных к политике его высочества.
Молодой чародей произнес это столь же формально, более того, в его голосе послышались подобострастные нотки.
Но если Грижни и заметил подобострастие, то оставил его без внимания.
- Значит, так тому и быть. Давайте же немедленно проголосуем и подсчитаем голоса с тем, чтобы потом перейти к рассмотрению других вопросов.
Было ясно, что и голосование он считает пустой формальностью.
Рядом с собой Верран услышала воистину убийственное шипение. Она посмотрела на Нида, который, в свою очередь, угрожающе взирал на Дедделиса. Мутант уже выпустил когти. Он начал подниматься с места, но Верран успела положить руку ему на плечо.
- Прекрати, Нид! Немедленно прекрати! - Ее голос звучал необычно резко. - Если ты устроишь здесь переполох, лорд Грижни пожалеет о том, что взял тебя. Ему будет за тебя стыдно, понял? Очень стыдно!
Внезапно возникшая необходимость голосовать не застигла Избранных врасплох. К ручке каждого кресла была прикреплена коробка, в которой лежали две таблички - черная и белая. И вот по рядам прошел писец с урной, в широкую прорезь которой каждый из членов ордена опускал одну из своих табличек.
- Белая табличка означает одобрение намерений вашего мужа, - пояснила Вей-Ненневей. - А черная, наоборот, несогласие с ними.
Верран внимательно наблюдала за происходящим. Насколько она могла судить, большинство чародеев опускало в урну белые таблички. Когда писец подошел к их креслам в середине первого ряда, Вей-Ненневей бросила в урну белую табличку, а затем озабоченно нахмурилась.
- Он же выиграет, - сказала Верран.
- Это совершенно очевидно. Причем очевидно настолько, что я гадаю, в чем, собственно говоря, здесь фокус.
- Но вы же сказали, что этот неуравновешенный молодой толстяк совершил глупую ошибку, предложив голосовать.
- Возможно, это и так. Остается только надеяться, что за всем этим не скрывается ничего другого.
- А что же тут может скрываться?
- Не волнуйтесь, дорогая моя. Должно быть, я и сама зря тревожусь, сказала Ненневей. - Наверняка вам уже известно, что Террз в состоянии постоять за себя.
- Постоять за себя в каких обстоятельствах?
- Ну, например, защититься от любой интриги, предпринятой коллегами.
- Но кому придет в голову затеять такую интригу, мадам? Или Избранные считают, что лорд Грижни руководит Советом некомпетентно?
- Он чрезвычайно сильный руководитель, и, соответственно, у него есть враги. Но безвольный руководитель, не имеющий врагов, вовсе не обязательно хорош. А Фал-Грижни - подлинное воплощение воли. И даже его злейшие враги вынужденно признают это.
- Так каких же качеств хорошего руководителя ему недостает?
- Дипломатичности. Терпимости. Выдержки. Гибкости. И еще необходимой во многих случаях уклончивости. Все эти качества у Фал-Грижни отсутствуют.
Верран почувствовала себя несколько задетой.
- Если у него отсутствует столь многое, то чего ради его выбрали на эту должность?
Нахмурившись, она отвела взгляд от собеседницы.
Сидя за маленьким столом в одном из концов зала, писец в присутствии трех свидетелей подводил итоги голосования. Настроение у большинства чародеев было унылое, прямо-таки похоронное. Лис-Дедделис стоял в центре довольно большой группы людей. Он громко говорил и отчаянно жестикулировал. Верран, пристально посмотрев на него, подумала, что он не выглядит молодым человеком, только что совершившим колоссальную ошибку.
- Террза не выбирали магистром. Он выиграл свою должность, - сказала Вей-Ненневей, и Верран с удивлением посмотрела на нее.