Страница 32 из 67
— Значит, преступление совершено на правом берегу? — спросил Карл Драгош.
— Да, — ответил Фридрих Ульман.
— Где?
— Вверху. В окрестностях Грона.
— Как? В окрестностях Грона? — вскричал Драгош. — Ведь ты мне только что говорил, что это недалеко.
— Это недалеко, — сказал Ульман. — Тут не больше трех километров.
На самом деле там было четыре, и этот длинный переход не без труда совершил человек, только что ускользнувший от смерти. Несколько раз Карл Драгош должен был останавливаться, чтобы перевести дыхание. Было около трех часов пополудни, когда он достиг, наконец, виллы графа Хагенау, где его ждали служебные обязанности.
Как только ему стало лучше благодаря принятому лекарству, Карл Драгош приказал вести себя к постели сторожа Христиана Хоэля. Перевязанный несколько часов назад хирургом из окрестностей, сторож лежал с бледным лицом, с закрытыми глазами, тяжело дыша. Хотя рана была очень серьезной и затронула легкое, можно было надеяться, что Хоэль поправится, если его не будут беспокоить.
Все же Карлу Драгошу необходимо было получить некоторые сведения, и сторож дал их задыхающимся, прерывистым голосом. Путем терпеливых расспросов сыщик узнал, что шайка преступников в составе пяти-шести человек, самое меньшее, ворвалась в виллу, взломав дверь. Сторож Христиан Хоэль, разбуженный шумом, едва успел подняться, как получил удар кинжалом между лопаток. Поэтому он не знал, что было дальше, и не мог дать никаких указаний насчет нападавших.
Впрочем, он услыхал, что их атаманом был некий Ладко, имя которого сообщники назвали несколько раз с непонятным бахвальством. Лицо Ладко закрывала маска, это был высокий здоровяк с голубыми глазами и большой белокурой бородой.
Эта последняя подробность, способная укрепить подозрения, которые он питал против Илиа Бруша, однако, смутила Карла Драгоша. Илиа Бруш тоже был блондин, это несомненно, но этот блондин перекрасился в брюнета, а краску нельзя снять вечером, чтобы восстановить ее завтра, как можно сделать с париком. В этом было серьезное затруднение, которое Карл Драгош решил выяснить на досуге.
Сторож Христиан не мог, впрочем, дать ему более подробных сведений. Он ничего не мог сказать о других нападавших; они, как и их вожак, из осторожности замаскировались.
Заполучив эти данные, сыщик предложил несколько вопросов о вилле графа Хагенау. Как он узнал, это было очень богатое жилище, обставленное с княжеской роскошью. Драгоценностями, серебром и ценными предметами изобиловали шкафы, на каминах и столах были произведения искусства, на стенах старинные ковры и картины мастеров живописи. Ценные бумаги оставались на хранении в несгораемом шкафу, в первом этаже. Нет сомнений, что похитители получили прекрасную добычу.
Это Карл Драгош мог, в самом деле, легко установить, пройдясь по комнатам виллы. Грабеж был полный, совершенный с замечательной методичностью. Громилы, как люди со вкусом, не обременяли себя малоценными вещами. Дорогие предметы исчезли; большие голые квадраты на стенах остались на месте содранных ковров; лишенные лучших полотен, искусно вырезанных, печально висели пустые рамы. Грабители присвоили картины из числа самых дорогих и ковры, самые роскошные. Несгораемый шкаф был взломан, и его содержимое исчезло.
«Это все не унести людям на спине, — сказал сам себе Карл Драгош, осмотрев опустошения. — Здесь было чем нагрузить целую повозку. Нужно ее искать».
Допрос и первоначальный осмотр по необходимости отняли много времени. Приближалась ночь. Важно было до полного ее наступления обнаружить следы телеги, которой, по мнению полицейского, обязательно должны были воспользоваться грабители. Сыщик поспешил выйти из виллы. Ему не пришлось далеко идти. В обширном дворе виллы он нашел на земле следы колес, отпечатавшиеся перед разбитой дверью, и почва была там изрыта копытами долго ожидавших лошадей.
Заметив все это с одного взгляда, Карл Драгош приблизился к месту, где стояли лошади, и внимательно осмотрел почву. Потом, оставив двор, он снова тщательно осмотрел на протяжении сотни метров дорогу, ведущую от решетки виллы к шоссе, и самое шоссе. Вернувшись обратно, он позвал:
— Ульман!
— Сударь? — ответил агент, приблизившись к начальнику.
— Сколько у нас людей?
— Одиннадцать.
— Мало, — заметил Драгош.
— Однако, — заметил Ульман, — сторож Христиан считает, что нападавших было не более пяти-шести.
— У сторожа Христиана свое мнение, а у меня свое, — возразил Драгош. — Что ж, придется довольствоваться тем, что есть. Ты оставишь одного человека здесь, десять возьмешь с собой. С нами двумя будет дюжина. Это уже кое-что.
— У вас есть какие-нибудь указания? — спросил Фридрих Ульман.
— Я знаю, где наши грабители… По крайней мере, в какой стороне.
— Осмелюсь ли спросить?.. — начал Ульман.
— Откуда я взял такую уверенность? — закончил Карл Драгош. — Ну, это детская забава. Прежде всего, я увидел, что вещей взято слишком много, — значит, нужна была повозка. Я искал эту повозку и нашел ее след. Это телега на четырех колесах, в которую запряжены две лошади; у пристяжной недостает гвоздя на правой передней подкове.
— Как вы смогли все это узнать? — спросил Фридрих Ульман.
— Потому что прошлой ночью шел дождь, и плохо просохшая почва сохранила отпечатки. Я также узнал, что телега, оставив виллу, повернула налево, в направлении, противоположном дороге на Грон. Мы пойдем туда по следу лошади с приметной подковой. Вряд ли вероятно, чтобы наши молодчики путешествовали днем. Они, без сомнения, прячутся где-нибудь до вечера. А эта область мало населена, и дома здесь немногочисленны. Мы перероем все те, какие попадутся на дороге. Собирай людей, так как уже наступает ночь и дичь должна выбираться на волю.
Карл Драгош и его подчиненные шли медленно, ища новых следов преступников. Было около половины одиннадцатого, когда, напрасно посетив две-три фермы, они добрались до трактира на скрещении трех путей, где два возчика провели день и откуда они отправились всего за три четверти часа до того. Карл Драгош повелительно застучал в дверь.