Страница 33 из 43
- Нет, - наконец решился он.
Тон Хустино был спокойным и размеренным.
- Внизу телефон. Спустишься и позвонишь. Ответит Виттингтон. Скажешь ему, чтобы вернул Переса. Тогда мы тебя отпустим. Также сообщишь ему следующее: первое - если нам разрешат уйти, мировая общественность не узнает, как и где мы раздобыли бомбы.
- Об этом нетрудно догадаться.
- Генерал будет все отрицать. Он развернет широкую контрпропаганду, если ваше правительство станут обвинять в содействии. Он заявит, что бомбы были доставлены с востока.
- Да уж, лучше не придумаешь!
- Это - обещание. Второе - мы обязуемся не применять бомбы до тех пор, пока ничто не грозит успеху нашей операции. У нас есть все основания считать, что мы победим и без них. Они - просто подстраховка и больше ничего. Мы не пустим их в ход, если нас к тому не вынудят.
- Как бы не так, - возразил Дарелл. - В вашем распоряжении только несколько списанных на металлолом бомбардровщиков, базирующихся в Карибском бассейне. Ваше предприятие без бомб - фарс.
Хустино нахмурился.
- Ты испытываешь мое терпение, сеньор.
- Ваши обещания ничего не стоят.
- Я их даю по поручению Генерала. А тебе придется поговорить с Виттингтоном.
- Нет.
- Попросишь обменять тебя на Переса.
- Не пойдет.
- Заставим, сеньор.
- Знаю, - вздохнул Дарелл.
17
Наступило время тяжких испытаний. Не оставлял страх, что Хустино потеряет самообладание и убьет его. И еще боль. Она была всюду - внутри и снаружи, сверху и снизу, забиралась в каждую клеточку и подолгу оставалась там. Хустино помогали двое. Дареллу ничего не оставалось как терпеть, сжиться с этой болью. Он знал, что у Виттингтона Переса нет. Но даже если бы и был, то его, Дарелла, не обменяли бы на физика. Так что соглашайся, не соглашайся - один черт. Он держался, стараясь привыкнуть к боли, отдаться на ее милость, как это происходит с тем, кто, решив расстаться с жизнью, входит в море и продолжает идти, постепенно погружаясь все глубже, покуда вода не сомнется над головой.
Требования и вопросы уже надоели. По большей части их задавал Хустино. Время от времени какие-то бесформенные тени помогали ему. Слава Богу, они не перебарщивали в своем усердии, не стремились искалечить наверное, Хустино обещал, что доставит его на собственных ногах. Но наступали мгновения, когда Дарелл настолько слабел, что молил Всевышнего пускай Хустино превзойдет сам себя и побыстрее кончает с ним.
Потом заговорил женский голос.
Карлотта Кортес.
- Сэм, вы были Джонни хорошим другом.
Сквозь мглу, застилавшую глаза, он попытался взглянуть на невозмутимую красотку.
- Вы меня слышите? - спросила она.
- Я вас слышу.
- Вы понимаете, о чем я говорю?
- Не совсем.
- Мне страшно жаль видеть вас в таком состоянии, Сэм.
- Тронут вашим сочувствием.
- Вы сильны духом. Вы храбрый, упрямый, вы можете натворить глупостей и умереть. Это была бы невосполнимая потеря, Сэм.
За окном уже стемнело. Опять наступила ночь. Свет проникал из соседнего помещения через открытую дверь. Откуда-то снизу доносилась музыка. Глухие и далекие звуки. А если закричать, услышит кто-нибудь? Разве лишь те, кому на него наплевать и кого крик только позабавит.
Скудное, словно бы интимное освещение каким-то образом содействовало привлекательности Карлотты. На ней было короткое меховое манто нараспашку и платье с глубоким вырезом. Она присела на стул возле самой койки и склонилась над ним, демонстрируя округлости полуобнаженной груди. Потом придвинулась совсем близко, дразня сильным запахом духов, подчеркивавших женственность.
- Хустино приревнует, - с трудом выговорил он. Ранки и запекшаяся кровь вокруг рта причиняли боль при каждом слове.
- А он не знает, что я здесь.
- Тем хуже для вас.
- Ну зачем так упрямиться? Мы могли бы стать друзьями.
- Не держу в друзьях подколодных змей.
Она откинулась назад. Улыбка тронула красиво очерченные губы. Огромные глаза смотрели серьезно и озабоченно, чуть ли не сострадая.
- Сэм, он вас того гляди убьет. Вы этого хотите? Вы отказываетесь от жизни? Вы же практичный человек. Джонни всегда мечтал походить на вас.
- Вот мы и встретимся вскоре снова - Джонни и я.
- Вы не должны так говорить. - Она опять наклонилась и дотронулась указательным пальцем до его подбородка. - Знаете, Сэм, я никогда не забывала о вас с того самого вечера, с первого знакомства. Вы постоянно занимали мои мысли. А Джонни, бедняжка, ничего не ведал и всегда напоминал мне о вас, выражая свое восхищение. Джонни был такого высокого мнения о вас, Сэм!
- Что и довело его до могилы, - резюмировал Дарелл.
- Пожалуйста, не надо!..
- Вы делаете вид, будто обеспокоены его смертью.
- Нет. Не совсем так. Меня беспокоит Хустино. Я боюсь его. Он неуправляем. Отца я могу заставить делать, что захочу, а Хустино нет. Когда мы вернемся на родину, я уверена, он выйдет из-под контроля. Мне непременно понадобится помощь кого-нибудь, кто хорошо знает его дело. Мне нужен такой человек, кто будет командовать людьми, кого будут слушаться. Кто-нибудь, кому я могла бы доверять... и, может быть, любить.
Дарелл рассмеялся ей в лицо.
- Не тратьте попусту время, Карлотта. Вы - плохая актриса.
- Я говорю правду.
- Вместо вас говорит отчаяние, потому много неправды.
Она встала и прошлась по комнате. Холод и сырость пробирали до костей. Пот на теле уже высох, и Дарелла начала бить дрожь, да такая сильная, что заскрипели пружины. Карлотта опять направилась к койке, двигаясь совершенно бесшумно, словно бестелесная тень. На лице появилось скорбно-сочувственное выражение святоши. А в глазах - мрачные огоньки, как у дьяволицы.
- Вам холодно. - Она сняла манто и набросила на Дарелла.
- Скоро будет еще холоднее.
- Ждете смерти?
- Рано или поздно явится.
- Скорее рано, Сжм. Ну почему не прислушаться к голосу разума? Мне нужен человек, который противостоял бы Хустино. Сами видите, я с вами откровенна. Нас ждет прекрасная жизнь. Только вы и я.
- Я не Джонни, - сказал он. - И не потерял голову от любви. Я за вас гроша ломаного не дал бы.
- Разве я уродина? - прошептала она и, наклонившись над ним, поцеловала в окровавленный рот. От запаха духов, как от дурмана, закружилась голова. Ее твердая грудь прижалась к нему. - Разве ты не хочешь меня, Сэм?