Страница 10 из 327
Глава 1
— Стр-р-р-ра-а-а-айк р-р-раз!
Маленький белый мяч пролетел мимо молодого человека в белой с зеленой отделкой форме к присевшему за его спиной на корточки спортсмену в серой форме и влепился в большую кожаную перчатку. Третий мужчина в этой композиции — тот, кто кричал, — носил архаичного фасона черные куртку и кепку, дополненные защитной маской и нагрудником, такими же, как у игрока в сером. В ответ на его объявление в толпе, почти целиком заполнившей удобные сиденья стадиона, поднялся гул недовольства, сопровождавшийся отдельными свистками, и человек в белом опустил длинную, изящную биту и сердито посмотрел на человека в черном. Пользы это не принесло. Главный, одетый в черное, лишь посмотрел на него в ответ и, наконец, снова повернулся к игровому полю, а человек, который поймал мяч, бросил его обратно товарищу по команде, стоявшему на небольшом земляном холмике метрах в двадцати поодаль.
— Минуточку, — сказала сидевшая в роскошной частной ложе коммодор леди Мишель Хенке, графиня Золотого Пика, поворачиваясь к хозяйке ложи. — Это был страйк?
— Конечно страйк, — с серьезным видом подтвердила леди дама Хонор, герцогиня и землевладелец Харрингтон.
— Но в прошлый раз ты сказала “страйк”, когда тот парень пытался отбить мяч и промазал, — жалобно произнесла Мишель.
— Правильно, — подтвердила Хонор.
— Но сейчас-то он этого не делал . То есть не замахивался.
— Если подача сделана в зону страйка, не важно, замахивался он или нет. Это страйк.
На мгновение лицо Хенке стало похоже на физиономию незадачливого игрока — когда тот смотрел на арбитра, — но Хонор выдержала свирепый взгляд подруги с выражением полнейшей невинности. Когда же графиня снова открыла рот, то проявила максимум терпения и осторожности, стараясь не дать кое-кому очередной повод для мелкого торжества.
— А что такое зона страйка?
— Все пространство от колен до плеч, если мяч пролетает над “домом”, — пояснила Хонор с видом многоопытного знатока.
— Боже мой, только не прикидывайся, будто ты знала ответ хотя бы год назад, — скорчив сокрушенную мину, съязвила Хенке.
— Ну конечно, Мика, мне следовало ожидать, что ты проявишь такую косность мышления, — укоризненно покачала головой Хонор. — Но, вообще говоря, это очень простая игра.
— Конечно, проще некуда! — фыркнула Хенке. — Наверное, именно поэтому из всех миров обитаемой Вселенной в бейсбол до сих пор играют только на Грейсоне.
— Это неправда! — строго возразила Хонор, а растянувшийся на спинке её сиденья кремово-серый древесный кот поднял голову и, адресуясь к гостье, высокомерно встопорщил усы. — Ты прекрасно знаешь, что эта игра по-прежнему распространена на Старой Земле и еще по крайней мере на пяти планетах.
— Ладно, на семи планетах из... скольких там? Сколько у нас сейчас обитаемых миров — тысяча семьсот ?
— Как профессиональный астрогатор ты должна привыкнуть к абсолютной точности, — сказала Хонор с кривой усмешкой.
В этот момент питчер сделал коварный и на зависть резкий бросок. Деревянная бита с оглушительным треском соприкоснулась с мячом и срезала его назад через все поле. Он пролетел над низенькой стеной, которая отделяла игровое поле от остального стадиона. Хенке вскочила было на ноги и открыла рот, чтобы радостно закричать, но тут поняла, что Хонор даже не шелохнулась. Коммодор уперла руки в боки с видом не то мученика, не то женщины доведенной до белого каления.
— Я так понимаю, что по какой-то идиотской причине это все-таки не та чертова штука, про которую ты говорила раньше? — спросила она, сдерживая рычание или стон. — “Хоумран”, да?
— Хоумран, Мика, засчитывается только тогда, когда мяч вылетает за забор не пересекая фаул-линию, — объяснила Хонор, показывая на полосатые желто-белые столбики, обозначавшие боковые границы игрового сектора. — Этот же ушел в фаул-зону по меньшей мере на десять-пятнадцать футов.
— Футов? Футов ?!! — Хенке закатила глаза. — Боже мой! Дорогая моя! Ты не можешь хотя бы расстояния в этой глупой игре обозначать теми единицами измерения, которые понимают цивилизованные люди?
— Мишель!!! — Хонор смотрела на подругу с таким ужасом, словно та прервала литургию, чтобы объявить, что подалась в сатанисты, и приглашает прихожан к себе домой отслужить черную мессу и выпить лимонаду.
— Что “Мишель”? — возмутилась Хенке. Единственное, что противоречило серьезности ее тона, — озорной огонек в глазах.
— Полагаю, я не должна была быть настолько глубоко шокирована, — призналась леди Харрингтон скорее скорбно, чем гневно. — В конце концов, некогда и я была, подобно тебе, заблудшей потерянной душой, не ведавшей, сколь поистине убого мое добейсбольное существование. К счастью, рядом оказался тот, кто уже узрел истину и привел меня к свету, — прибавила она и сделала знак рукой невысокому крепкому мужчине с каштановыми волосами, в зеленой форме, стоявшему у нее за спиной. — Эндрю, будь добр, повтори коммодору то, что ты сказал мне, когда я спросила, почему расстояние между базами девяносто футов, а не двадцать семь с половиной метров.
— На самом деле, миледи, — дотошно уточнил полковник Эндрю Лафолле, — вы спросили, почему мы не перешли на метры и не округлили расстояние до двадцати восьми между каждой парой баз. Если я правильно припоминаю, вас это несколько раздражало.
— Неважно. — Хонор царственным жестом отмахнулась от уточнения. — Просто скажи ей то, что сказал тогда мне.
— Слушаюсь, миледи, — не стал спорить начальник личной охраны землевладельца Харрингтон и вежливо повернулся к Хенке. — Так вот, миледи графиня, я сказал тогда землевладельцу: “Миледи, это бейсбол !”
— Поняла? — гордо спросила Хонор. — По-моему, совершенно логичное объяснение.
— Почему-то я не совсем уверена, что слово “логичное” в твоих устах сохраняет свое обычное значение, — хихикнула Хенке. — С другой стороны, мне говорили, что Грейсон слегка повернут на традициях, и глупо было бы ожидать, что местные жители внесут какие-то изменения в игру на том смехотворном основании, что ей уже две тысячи лет и её, возможно, стоит немного обновить.