Страница 66 из 114
Капитан сделала знак остаться, подошла к собственному креслу, села и повернулась к нему.
- Вы рисковали, Алистер, - произнесла она. Харрингтон впервые назвала его по имени, но он, похоже, даже не заметил этого.
- Я... - Маккеон передернул плечами. - Он просто вывел меня из себя, мэм. Явился сюда, словно господь бог, спустившийся покарать грешников! А этот последний его грязный трюк... - Старпом стиснул зубы и помотал головой.
- Он не забудет, как вы поставили его на место.
Маккеон кивнул, и Виктория вдруг с горькой иронией припомнила его собственное предостережение, произнесенное им в тот день, когда Тремэйн впервые обнаружил у Гауптмана нелегальный груз.
- Вам не следовало этого делать, - продолжала она. - Это была моя битва и моя ответственность, но... спасибо вам.
Маккеон покраснел.
- Это не только ваша битва, мэм. И Флота тоже. Черт, и "Бесстрашного", а значит, и моя. - Румянец у него на лице стал еще гуще, и он уставился на свои сплетенные пальцы. - Я был не очень-то хорошим старпомом, мэм, верно?
Виктория начала было отвечать, но остановилась, глядя на его склоненную голову. Этот человек ради нее только что поставил себя под очень серьезный удар. Он вступил в схватку с одним из самых могущественных людей в Королевстве. И думать не хотелось, чем могло закончиться ее противоборство с Гауптманом, не вмешайся Маккеон. Ей и в голову не пришло бы использовать историю с коллектором для обращения махинаций Гауптмана против него самого. В тот момент Викторию занимало совсем другое. Она удерживала себя от того, чтобы не вцепиться врагу в горло, ведь это погубило бы всю ее дальнейшую карьеру.
Маккеон успел остановить капитана, прежде чем она совершила непоправимую ошибку. Он увидел брешь, воспользовался ею - и заставил Гауптмана защищаться, выиграв время, чтобы Виктория смогла хоть немного взять себя в руки. Она перед ним в долгу. В глубоком личном долгу. И вряд ли когда-нибудь сможет его отдать. А раз так, ей хотелось успокоить Алистера, умалить его промахи как старшего помощника.
Но для капитана военного корабля личные чувства и благодарность, как бы глубоки и заслуженны они ни были, должны отступить на второе место после выполнения профессионального долга. Виктория откашлялась и произнесла мягким, безличным тоном:
- Верно, мистер Маккеон, не были.
Она заметила, как он вздрогнул, как напряглись его плечи, и ей захотелось протянуть ему руку. Но капитан этого не сделала. Она просто сидела и ждала.
Молчание тянулось, напряженное и болезненное. Маккеон сжимал стиснутые колени. Виктория слышала его дыхание, биение собственного пульса, и терпеливо ждала. Старпом, вне всякого сомнения, хотел сказать что-то еще, просто ему требовалось некоторое время, чтобы облечь мысли в слова, а уж времени-то Харрингтон готова была предоставить сколько угодно.
- Я знаю, мэм, - произнес он наконец. - И... сожалею. - Алистер дернул плечом и поднял глаза. - Это немного, но больше мне сказать нечего. Я подвел вас, подвел корабль. И я сожалею.
- О чем, мистер Маккеон?
Он поморщился от сочувствия в ее голосе, но вопрос понял. На мгновение Виктории показалось, что старпом сейчас вскочит и убежит, но он остался.
- Ну... - Маккеон сглотнул и обвел отсек невидящим взглядом. - О том, что я позволил своим личным переживаниям взять верх над чувством долга, мэм.
Он заставил себя посмотреть в глаза капитану, и в этот момент они словно поменялись возрастом. Высокий, сильный старший помощник, при всем своем многолетнем опыте, внезапно показался юным и ранимым. В его взгляде почти сквозили отчаяние и мольба о понимании.
- Вы поднялись на борт... и выглядели такой чертовски юной, продолжал он с мучительным отвращением к самому себе. - Я знал, что вы заслужили командование. Черт, достаточно взглянуть на ваш послужной список! Но мне самому так хотелось... а у меня и выслуги для этого не хватает... старпом хрипло рассмеялся. - И вероятно, никогда не хватит. Я ломовая лошадь, капитан. Работяга. Из тех, кто работает с восьми до пяти. Но, черт, как я хотел этот корабль. Больше, чем признавался сам себе. И вот вы пятью годами младше меня, с опытом командования гиперкораблем за плечами, входите из шлюза на палубу. В белом берете.
Он сжал кулаки, вскочил и заметался по тесному помещению центрального поста, словно зверь по клетке. Виктория чувствовала его боль и презрение к самому себе. Ей казалось, что страдания окутали старпома ядовитым облаком, но она подавила внезапное желание прервать его монолог, остановить и защитить от самого себя. Она не могла. Ему нужно было выговориться, а ей выслушать, если она надеялась, что барьеры между ними действительно исчезнут.
- Я ненавидел вас, - его глухой голос отскакивал от переборок. - Я пытался что-то сделать с собой, но все равно ненавидел. И лучше не становилось. Только хуже с каждым днем. Хуже с каждым разом, когда я видел, как вы все делаете правильно, а я понимал, что хочу, чтобы вы сделали неправильно. Тогда я бы смог оправдать свои чувства. А потом начались учения. Проклятье, я понимал, насколько идиотскую задачу перед вами поставили. Я видел, что она невыполнима, - и вместо того, чтобы включиться и помочь, свалил все на вас, потому что в глубине души хотел, чтобы вы провалились Капитан, я ведь артиллерист по специальности. Каждый раз, когда что-то шло не так, каждый раз, когда кто-нибудь из этих чертовых Нападающих "уничтожал" нас, мне все время казалось, будто я могу сделать лучше. Я знал, что это не так, но это не имело значения - потому что я так чувствовал. Я старался исполнять свой долг, несмотря ни на что, но не мог. Не так, как следовало....
Он подошел к столу и оперся на дальний его конец.
- А потом это, - старпом обвел рукой помещение. - Станция "Василиск". - Он уставился на свои руки. - Я говорил себе, что это ваша вина, что нас услали сюда из-за вас, - и снова лгал сам себе. И каждый раз для оправдания предыдущей лжи мне приходилось выдумывать новую ложь. Убеждать себя, будто мое бездействие - ваша вина и следование долгу - чушь, вздор, розовые сопли, идеалистическая кадетская чушь, а не реальный мир... - Маккеон снова поднял глаза на Викторию. - Но ведь все было не так, мэм? - спросил он тихо. - В смысле - для вас. Я не знаю, почему Юнг свалил это на вас. Неважно, почему он это сделал. Важно то, что вы не стонали и не плакали, не опускали руки. Вы просто включились и... Вы пинали нас, капитан. Вы теребили нас снова и снова, пока мы не выползли из своих углов, где жалели себя, и не стали снова действовать, как офицеры Королевы. Я прекрасно видел все ваши приемы и хитрости, видел, что вы делали и почему вы это делали, все время, - и я ненавидел это. Потому что каждый раз, когда вы делали что-то правильное, это в очередной раз доказывало, что вы заслужили пост, которого жаждал я.