Страница 3 из 20
- Кормлена, - сказал Вовка. - Бабка кашу варила.
Остатки каши были разбросаны по столу. Там же стоял чугунок, грязные тарелки и хлеб.
- А где бабка?
- В церкви. Пошли они с дедом в церковь и Надьку с собой увели.
- А мать?
- В больнице. Еще не рассвело - побежала. Все равно к папке не пустят, чего бежать?
Вовка вошел в комнату. Кроме бабкиных шерстяных чулок на нем были надеты тяжелые башмаки.
- Ты чего это в чулки вырядился?
- Это теперь не чулки, - сказал Вовка, любуясь собой в зеркало, подвешенное на стене. - Это теперь гетры, дядя Иван. Гетры - футбольная форма.
Иван посмотрел на него, сказал серьезно:
- Плохо с отцом-то, Вова.
- А чего плохо-то? Чай, не утонул: отлежится.
- Эх, глупый!… - Иван с сожалением и очень стесняясь высвободил палец из детского кулачка. - Рыбу я там принес. Сунь ее в подпол.
Вовка нехотя пошел исполнять поручение. Пока он, сопя и вздыхая, громыхал тяжелым люком, Иван собрал грязные тарелки, смахнул со стола, прикрыл хлеб и чугунок с кашей кухонным полотенцем.
- Ты бабки дождись или матери, футболист, - сказал он, когда Вовка вернулся. - Ребенка одного не оставляй.
- А что ей сделается? - недовольно спросил Вовка. - Я ее подушкой привалю, чтобы не ползала и не убилась.
Из разговора было ясно, что Вовка уже все продумал и спорить с ним бесполезно. Поэтому Иван начал издалека:
- Ты вроде рыбачить со мной собирался?
Вовка мгновенно повернулся к нему.
- Когда пойдем?
- Когда?… - Иван испытующе посмотрел на него. - Три условия тебе ставлю: посуду помыть, воды в бачок натаскать и Ольгу не оставлять. Выполнишь?
- Выполню, - вздохнул Вовка.
- Завтра в семь приходи к катеру. Знаешь, где стоим?
- Знаю! А чего брать? У меня и на верхоплавку есть, и закидушка…
- Снасть будет полная. Пальтишко захвати.
- Так тепло. Лето.
- Леща пойдем брать, Вова. А лещ, он ночью ловится, в тишине. - Иван положил руку на нечесаную, добела выгоревшую голову мальчишки и подумал, что здорово решил насчет рыбалки: значит, часть улова можно будет свободно отдать Вовке как долю в общем труде.
- Все сделаю, дядя Иван, - говорил Вовка, провожая его к дверям. - Посуду помыть - раз, воды натаскать - два, Ольгу не оставлять…
- Да, вот еще. - Иван остановился. - Матери скажешь, чтобы сегодня же в отдел кадров с паспортом пришла. Со своим паспортом, не забудешь?…
Иван шел назад легко и быстро. Все же удачно начался день: и с Вовкой он справился, и насчет рыбалки придумал, и вовремя, очень даже вовремя вспомнил, что Паша Никифорова нигде не работает. И только досадное обстоятельство портило настроение: как же это можно идти в дом, где малые дети, и не захватить с собой кулек карамелек?…
На крыльце приземистого одноэтажного дома, где размещался отдел кадров, сидел рослый парень, сбив на затылок помятую форменную фуражку с треснувшим серебряным "крабом". У ног его стоял потрепанный чемоданчик, к ручке которого был лямками привязан плотно набитый солдатский вещмешок. Темные масляные пятна окрасили мешок в грязно-черный цвет: видно, хозяин швырял его где попало. Флотские брюки парня, зауженные согласно столичной моде, тоже были в пятнах и потеках, зато белоснежная рубашка сияла ослепительной чистотой; в вырезе ее виднелись неправдоподобно синие полосы новенькой тельняшки.
- Откуда будешь, парень? - спросил Иван.
- Снизу, - равнодушно ответил парень.
- Горьковский?
- Почти что угадал.
- А чего здесь сидишь?
- Начальство документы изучает…
Он вдруг цепко, искоса глянул на Ивана.
- Говорят, у вас плавсостав укомплектован под завязку. Верно?
- Кто его знает, - уклончиво сказал Иван. - Вроде бы нет…
- Значит, в лапу ждет! - Парень выругался. - Либо на пол-литра рассчитывает.
Начальник отдела кадров получил на фронте штыком в живот и с той поры ел одну манную кашу с молоком.
- С дизелями знаком? - спросил Иван.
- Судовой механик… А что?
- Посиди пока. Узнаю, - сказал Иван и мимо парня прохромал в отдел кадров.
Начальник отдела кадров был худ и черен, как ранний грач. Иван давно знал его: еще до войны вместе ходили в клуб водников на танцы.
- Здорово, герой затона. - Улыбка у начальника пряталась в глубоких морщинках, и о существовании ее догадывались немногие. - Сразу могу обрадовать: начальство премию вам отгрохало.
Иван промолчал.
- И еще одно, уже по секрету. Сегодня местком заседать будет насчет твоего катера. Полагаю, решат присвоить имя, Иван Трофимыч. Большая честь тебе оказывается.
Раньше не было такого порядка: мелкие суда шли под номерами, крупным наименования присваивали либо на судоверфи, либо приказом по пароходству. А как выбрали в бюро Володьку Пронина, так все пошло иначе. Сумел Володька начальству внушить, что имя для судна почетней благодарностей, и присвоил месткому право решать, кто этого почета достоин.
- Только пока - ни гугу, - сказал начальник. - Будет приказ, будет и оркестр. - И опять собрал возле рта морщины, запихал в них улыбку и спросил: - Рад?
- Рад, - вздохнул Иван и закурил, стряхивая пепел в ладонь, потому что начальник курящих не жаловал и пепельниц не держал. - Рад-то рад, Николай Николаич, только кто дает, тот и отбирает.
- А ты оправдай.
- Так ведь не посуху ходим, а по воде. - Иван улыбнулся, потом помолчал, показывая этим, что шутки кончены, и сказал серьезно: - Ты вот что, Николай Николаич, ты жену Федора Никифорова оформи матросом ко мне на катер.
Начальник с удивлением посмотрел на Ивана.
- Трое детей, Николаич. На Федорову пенсию не потянет.
- Жалостливый ты больно мужик, Иван Трофимыч, - с неудовольствием сказал начальник.
- Надо, Николай Николаич. Был я у них: надо.
Начальник только вздохнул.
- Ладно. Пришли ее сегодня с паспортом.
- Сама придет: я Вовке, сыну ее, наказал.
Начальник пометил что-то в календаре, усмехнулся:
- В начале навигации ты обязательство брал сократить экипаж с пяти до трех человек. Было такое?
- Было, - сказал Иван. - При толковом помощнике вполне можно обойтись без моториста и второго матроса.
- А теперь сам второго матроса просишь. Не красиво получается.
- Утремся, - сказал Иван. - Напишу заявление, что погорячился и без второго матроса обойтись не могу. Ну, ругнут меня на партсобрании, а Паша Никифорова каждый месяц полсотни получать будет. Правильно или неправильно?
- Правильно вообще-то, - согласился начальник. - Продавай свою рабочую гордость за полста рублей.
- Ничего, - улыбнулся Иван. - Не такой уж я гордый.
- Ну, договорились, - сказал начальник. - Второй вопрос: кого вместо Федора?
- Вместо Федора?… - Иван встал, подошел к окну, выбросил пепел с ладони. - А что за парень у тебя на крыльце сидит?
- Не советую, Трофимыч, - поморщился начальник. - Ой не советую.
- Почему?
Начальник придвинул лежащие с краю стола документы, раскрыл трудовую книжку.
- "Прасолов Сергей Павлович, - читал он, изредка поглядывая на Ивана. - Специальность - судовой механик, холост…" Подходит?
- По всем статьям.
- Погоди. - Начальник перевернул несколько страниц и с выражением прочел: - "Уволен из Саратовского грузового порта десятого июня сего года по собственному желанию…" - Он отложил книжку и посмотрел на Ивана.
- Ну? - спросил Иван, ничего не поняв.
- Парень в середине навигации по собственному желанию ушел. Спросил я его, что же это за желание такое: бросить Саратовский порт и к нам в глухомань приехать? Смеется: у вас, говорит, невесты на всю Волгу славятся.
- Может, человек веселый.
- Веселый?… Это ведь пишется только, что по собственному желанию. Не первый год кадрами заведую: знаю. А что там у него на самом деле было - поди вон к тетке Авдотье да погадай.
- Значит, неправду в документах пишут?
Начальник досадливо поморщился:
- Есть, Иван Трофимыч, правда, а есть - истина. Против истины мы ни на волос не согрешим: дело это святое… - Он вздохнул. - Сколько у тебя матросов вместе с Никифоровой будет?