Страница 1 из 4
Сахиба Абдулаева
Золотые коконы
Хуршид обрывал с веток листья для гусениц шелкопряда… Странные они, эти гусеницы: едят только листья тутового дерева. Неужели у яблони или винограда хуже?.. Эх, однообразное это занятие. Сиди и готовь корм этим привередам до двенадцати, а то и двух ночи. Какие уж тут домашние задания о них и не вспоминалось. А взять хотя бы мать. Не выдержав бессонных ночей, в последние дни она очень устает. Да разве скажешь людям, что семье не под силу следить за коконами, когда весь колхоз ими занимается… А эти ученые. Неужели же не могут изобрести другой способ получения шелка? — удивлялся про себя Хуршид. Ведь ракеты в космос одна за другой летают, так почему же не придумать какую-нибудь еду посытней этой прожорливой гусеницы?.. С досады мальчик даже махнул рукой…
Да, кстати, ведь недавно по телевизору какой-то молодой ученый рассказывал, будто их лаборатория изобрела искусственный корм… Ну да, он еще сказал: у гусениц, которые питаются нашим витаминизированным кормом, коконы гораздо крупнее. А когда построят заводы, изготавливающие такой корм, шелкопряд будет откармливаться не по дворам сельчан, а на специальных фабриках…
Хуршид опустил затекшие руки, потер уставшие пальцы. И вдруг его осенило. Он даже подпрыгнул от радости. А что… если… если поехать в институт шелководства, где работает ученый, и попросить немного искусственного корма? Конечно, сразу не дадут. Но если попросить, рассказать о маме… Нет, не может один человек не помочь другому… А как же школа?.. А, ничего. Ну не будет Хуршид день в школе, подумаешь…
К обеду он ведь уже домой вернется… И мальчик довольно улыбнулся.
До города Хуршид добирался больше часа. А в институт шелководства прибыл около десяти утра — многие сотрудники только-только входили в его застекленные двери. Да, но он не знает ни имени, ни фамилии ученого, как же отыскать этого человека?..
Помявшись у входа, Хуршид подошел к вахтеру.
Тот выслушал мальчика, долго чесал затылок, потом хлопнул себя по лбу и изрек радостным голосом:
— Знаю! Ты говоришь об Аскаре Касымове. После выступления по телевизору многие председатели колхозов интересовались им… Вот что, поднимись на третий этаж… — сторож внимательно оглядел мальчика с ног до головы, — да, так вот, поднимись туда и поверни налево. Там его и найдешь в тридцать четвертой комнате.
— Спасибо, дядя… — глаза Хуршида сияли. Он мигом взбежал по лестнице на третий этаж. На дверях тридцать четвертой комнаты висела табличка: «Лаборатория искусственных кормов». Лаборатория была очень широкая, но ступить в ней было почти некуда: везде стояли массивные столы, на них громоздились какие-то странные приборы, — Хуршид таких никогда не видел. Еще на столах стояли большие стеклянные ящики, в которых лежала непонятная масса, напоминающая мелко рубленные листья. В одних ящиках она была изумрудного цвета, в других — зеленого, в третьих — бурого, а в четвертых даже синего. В лаборатории стоял хорошо знакомый Хуршиду запах: так пахло у них в доме, когда кормили гусениц. А еще пахло какими-то лекарствами…
— Эй, дружок, что ты здесь делаешь? — спросила Хуршида миловидная девушка в белом халате, отрываясь от прибора.
Молодой мужчина, с лысиной на макушке, сидевший у аппарата в углу, строго посмотрел на мальчика.
— Я… я… мне нужен Аскар Касымов, — выдавил из себя оробевший Хуршид. — Говори, я тебя слушаю… — сказал мужчина, не вставая с места. Он уже смотрел на что-то в окуляр прибора. Такое отношение показалось Хуршиду невежливым, но он подавил в себе чувство возникшей обиды.
— Я… я… — опять заволновался мальчик, — понимаете, дяденька, я хотел узнать об искусственном корме. Ну вот… И мои друзья тоже заинтересовались…
— Э, хватит, я тебя понял, — перебил ученый. А ты-то сам откуда будешь?
Хуршид сбивчиво рассказал, откуда он, назвал свой колхоз.
— Значит, вы дома выращиваете коконы, — Касымов улыбнулся, но затем продолжил серьезно:- Вот что, парень. Самый разгар образования коконов, а ты здесь зря тратишь свое время. Не обижайся, брат, ни грамма корма дать не могу!
Хуршид изменился в лице. Видимо, заметив это, Касымов смягчился и негромко добавил: — Понимаешь, шелкопряду нельзя когда попало давать искусственный корм. Мы подкармливаем гусениц перед их первым сном. Да и делаем это в специальном опытном хозяйстве. И только после третьего сна раздаем гусениц по домам этого колхоза. Но пока коконы еще мелковаты.
Но Хуршиду от этого объяснения легче не стало.
— А ну, скажи, сколько корма нужно твоим гусеницам в сезон? — спросил ученый, пытаясь отвлечь мальчика от грустных мыслей.
— Не знаю, — Хуршид понуро пожал плечами.
— Представь себе, в каждом доме за один сезон вычищают, перебирают и скармливают по две тонны листьев. А наш искусственный корм весит меньше. Зато он очень сытный… Ладно, брат, — неожиданно оборвал Касымов свой рассказ, — ты иди, мне некогда.
Спускаясь по лестнице, Хуршид немного задержался на втором этаже. Тяжелые мысли не давали мальчику покоя. Неужели он вернется домой с пустыми руками? И мама снова будет возиться с листьями до утра?..
В это время мимо Хуршида по лестнице вниз торопливо пробежал Касымов. Ученый был без халата: видно, уходил совсем.
Хуршид поколебался и решительно поднялся на третий этаж. Дверь лаборатории была открыта. Он заглянул: никого. Из соседней комнаты доносился громкий смех лаборантки. Она разговаривала с кем-то по телефону. Сердце Хуршида от волнения часто-часто забилось. В нескольких шагах от него в стеклянных ящиках лежали искусственные корма… Хуршид стремительно расстегнул портфель, вытащил из него учебники и набрал в целлофановый пакет, которым предварительно запасся еще дома, искусственный корм.
Он взял его из ящика на столе, за которым десять минут назад работал Касымов… Две толстые книги назад в портфель не поместились, и Хуршид сунул их подмышку. Выйдя в коридор, он оглянулся, тихо притворил дверь и быстро зашагал к лестнице. А когда выходил на улицу, старался не смотреть на вахтера. Но вахтер окликнул его:
— Ну как, сынок?
Хуршид приложил правую руку к груди и, поблагодарив сторожа жестом, выскочил на улицу.
Дома сестренка Дильбар встретила его словами:
— Влетит тебе от мамы. Ей сказали, что ты не был в школе. И она пошла туда выяснять.
Хуршид только отмахнулся. Он тут же забежал в комнату, где откармливали гусениц. Хорошенько размельчил искусственный корм и насыпал им. Белые черви зашевелились и начали прожорливо поглощать корм.
Через минуту Хуршид вышел во двор. В это же время вернулась мать. Грустно взглянув на сына, она устало опустилась на край деревянного топчана.
— Иди сюда, — позвала мать тихо.
Хуршид настороженно сделал два-три шага к ней, но на улице послышался шум грузовика: отец вез домой тутовые листья.
— Мама, пожалуйста, ничего не говорите папе, — взмолился мальчик. — Я был в городе. Я потом все объясню.
Мать сразу же успокоилась и облегченно вздохнула: — Ладно.
У Хуршида отлегло от сердца. Зачем отцу знать о школе, если в последние дни он вспыхивает из-за любого пустяка. Вообще-то ему не легко: мать устала, хворает, шелковичный червь вьет кокон, да еще и на полях работа кипит. Устал отец…
— Хуршид! Выйди, перенеси листья! — крикнул отец с улицы.
Мать, поспешившая следом за сыном, тихо спросила: — Поужинаете?..
— Некогда, листья завянут, — бросил из кузова отец. — Вот развезем по домам и уедем нарезать тутовые ветки. Ужинайте без меня. Не ждите…
Машина тронулась. Отец, сидящий в уголке кузова, сложил в рукопожатии над головой загоревшие мускулистые руки. Хуршид в ответ сделал то же самое.
Вскоре он принялся разбирать листья. Мать, немного повозившись с самоваром, подсела к сыну и начала разговор: — Что ты делал в городе?
— Ох, мама, и не спрашивайте. Теперь без вашего разрешения никуда не пойду. Помните, на прошлой неделе по телевизору один ученый говорил об искусственном корме?..