Страница 8 из 11
Мне все это было непонятно. Создавалось впечатление словно командование боялось элитных групп и его устраивала серая одинаковость. Особо характерной была судьба русского отряда в танковом батальоне. Сначала их пару недель водили за нос по казармам в Сербии, а потом отправили на границу, но в место где никаких боевых действий не велось. Я в то время как раз просил еще русских но тех хотя половина из них были разведчики по специальности, и многие уже участвовали в боевых действиях, перебросили в танковый батальон, о чем я случайно узнал лишь через десяток дней. В танковом батальоне их разбросали по танковым ротам, а комбат словно задался целью насолить им покрепче. Надо сказать комбат был не единственным в этом роде. Еще в Сербии какой-то генерал, как и полагается генералам очень важный и уверенный в себе и своих суждениях заявил им, что мол "опыт Боснии научил нас, что русские когда собираются вместе становятся неуправляемыми и начинают убивать гражданских лиц". На самом деле русские и в Войско Республики Сербской и в Югославскую армию приезжали воевать и как правило в те подразделения что постоянно ходили по акциям, а работа с гражданским населением была в ведении особо доверенных формирований, типа специальной полиции. К тому же русские отряды в Боснии и Герцеговине появились в конце 1992 года, т.е. когда прошел период первоначальных беспорядков,массовых убийств и грабежей, а что касается Космета, то они ехали сюда воевать не с УЧК, а с НАТО, тем более что сама же югославская пропаганда уверяла весь мир, что УЧК больше не существует. Если бы тот генерал включил немного мозг он бы понял, что люди из России просто не могли ехать сюда дабы грабить гражданских лиц, тем более что те кто хочет грабить на войны не ездит а занимается уголовной предпринимательской либо политической деятельностью.Конечно и среди добровольцев дерьмо встречалось, но вину за это несет прежде всего власть, распустившая свои войска, не ведя ни должного отбора, ни подготовки в них.
Не знаю чего ради надо было нести подобную чушь, тем более, что в бою русские добровольцы были в общей массе куда дисциплинированее а и подготовленее большей части местных военнослужащих в первую очередь резервистов. Русская группа в танковом батальоне со своими сербским капитаном была отмечена и командирами САЙ, предлагавшими шестерым русским составлявших ударную группу переход в свои ряды еще во время акции на Обрине. Другое дело, что дисциплиной в югославской армии нередко считалось подобострастность к командиру, в чем весьма отличались в танковом батальоне иные офицеры, особенно вытащенные из резерва пенсионеры и в конце концов их стараниями русская группа в конце мая закончила свое существование. Использовали они случай с дракой между тремя русскими, хотя таких драк здесь случалось немало. Моментально последовал доклад командиру бригады и всю группу, кроме офицера афганца,бывшего доктором, посадили под сопровождением военной полиции в машину и отвезли в казарму Косово Поля откуда те сами добрались до Ниша. В паспорта иным из них им поставили печать о депортации, а у нескольких вообще паспорта пропали из их личных дел. Не знаю о какой чести после этого можно говорить в данном случае. Ведь с самого начала было ясно, что им никогда не бывавшим раньше в Югославии и не знавшим языка необходима была помощь и нас, готовых им помочь надо было соединить с ними. Нас же даже не оповестили об их приезде, хотя обещаний было предостаточно.
Разбросав людей по ротам, командование само создавало в их среде анархию, ибо своего официального командира у них не было, а их сербский капитан был всего лишь командиром одной из рот и сам едва не был отправлен под военный суд комбатом.
Вскоре это привело к трагедии когда один из них, Сергей Старцев(уроженец Черкас)бывший милиционер из Днепропетровска, по предложению одного местного резервиста пошел в одно якобы незанятое село. Этот резервист своими коллегами оценивался как большой врун, но Сергей тогда должен был показать сербам, что он "русский солдат и пулям не кланяется". С собой они взяли всего одного русского из Крыма и в селе напоролись на шиптар из УЧК. Резервист еще до этого куда-то пропал и доктор - афганец потом доказывал, что он специально повел в то село Сергея по сговору с пленными шиптарами которых держали в танковом батальоне. В начавшейся суматохе Сергей пропал без вести и так о нем ничего не узнали кроме крови на месте где его видел последний раз его же товарищ. Впрочем впоследствии в том селе был найден труп без головы и кожи, но никто не определил в югославской армии Сергей ли это ,оставив его ребенка без пенсии.
Подобная политика по отношению к русским добровольцам велась с армейского верха и я не знаю чего ради оттуда пошли потом жалобы на УЧК и КФОР. Русские лишь показатели общего отношения верха югославской армии к ведению войны. Много добровольцев хотело тогда помочь сербам и в другой более нормальной армии организовали бы все дабы побольше людей приехало в какую нибудь отдельную бригаду добровольцев. Югославски же военный верх наоборот пытался уже приехавших на свои в основном деньги людей поставить в наихудшие условия. Это касается и денег которых даже положенных 1200 динар зарплаты и от 45 до 120 динар суточных (тогда 20 динар один доллар) нередко и не выплатили дав лишь пособие на отъезд, и это касается условий в которых люди воевали, так что больше приходилось "воевать" с югославскими командирами чем с шиптарами.
Русских добровольцев было на Космете не больше двух сотен и уж свести их в одну часть вместе с какими-то сербскими добровольцами из Сербии(Больше всего их у нас было из Воеводины), из Черногории, из Республики Сербской, вполне было можно. В конце концов и к тем относились не многим лучше.Правда добровольцев из Республики Сербской я встретил здесь мало,всего пять-шесть, куда больше я видел русских, но как я слышал несколько групп первых было на границе. Русских же было относительно много в районе Призрена и там то можно было дислоцировать добровольческий отряд,
Единственная проблема была бы не в командовании отрядом а в довольно значительном различии русских и сербов. У русских добровольцев чувство долга все таки присутствовало куда сильнее чем у большей массы сербов, готовых поставить под сомнение практически любой авторитет, что в теории, что на практике. Подобная психологическая несовместимость всегда мешала, но с другой стороны иные сербы именно поэтому и предпочитали быть с русскими.
В конце концов с организацией хорошего отбора и обучения кадров при твердом порядке вполне могла была быть создана хорошая отдельная часть могущая действовать и на границе и во внутренних областях Космета с куда большей энергией чем это было принято в югославской армии.
Что касается шумихи в прессе, в том числе российской, то она была бы в любом случае и коль было кому платить деньги, то находились и те кто готов выдумывать что угодно для того чтобы лишний раз разобличать сербов. Так как политика России вроде бы была просербской то делали это более изощренно чем раньше. Так Наталья Пуртова в Новых Известиях использовала смерть русского добровольца Федора Шульги, погибшего на границе, куда его югославское командование послало в компании с финским и датским добровольцами (Доброволец из Дании Нильсен до войны работал на Космете в организации европейской безопасности и сотрудничества и следовательно хорошо зарабатывал и приехал на Космет не ради денег, но это не избавило его в Дании от судебного преследования). Шульга там и погиб, а финн и датчанин были раненны и все они были награждены югославским командованием. Этот случай был использован Пуртовой дабы бездоказательно назвав Шульгу и финна и датчанина наемниками, и то бойцами каких-то неведомых "особых" отрядов, заодно поставить большой заголовок "Русские добровольцы возвращаются на Родину в цинковых гробах". Насколько же известно, здесь погибло трое русских добровольцев, в нашей бригаде Сергей, а кто он русский или украинец никто не разбирался, на границе Шульга и еще один Виталий Булах, который был в списке посмертно награжденных,но неизвестно где погиб.