Страница 38 из 54
— Деньги на бочку! — скомандовала я тоном полководца, выигравшего кровопролитное сражение. — И закажите мне еще пиццу, потому что я голодна, как волк!
— Ну уж, нет! — зашипела Зинаида, как проколотая старая покрышка. — Этих денег ты, нахалка, не увидишь! С меня хватит! Я ухожу! Сама разбирайся со своим гребаным чемоданчиком и со всей питерской братвой! Пусть они тебе твою хитрую голову открутят! С меня хватит!
На нас уже стали оглядываться посетители. Схватив с полу в охапку картонку с деньгами, Зинаида гордо мотнула головой:
— Ритка, ты идешь?! Или останешься этой графине помпадурше пятки лизать?!
— Агнессочка… Зиночка… — Бедная Маргарита заметалась, не зная, куда податься. Я насупилась.
Есть тактика, и в соответствии с ее законами надо развивать и закреплять достигнутый успех до полной и окончательной победы. Но имеется еще и стратегия, которая учит, что неплохо иногда и отступить, чтобы победа не обернулась вскоре поражением… на другом участке фронта. У меня уже был план, в котором немаловажная роль отводилась Зинаиде. Я просто не могла без нее обойтись! Пришлось пойти на попятную.
— Девочки, давайте успокоимся и вспомним, зачем мы все это затеяли. Не ради же тех драгоценных медяков, которые ты, уважаемая Зинаида Петровна, так горячо прижимаешь к самому сердцу… или, скорее, к желудку. Согласна, признаю свою вину. Надо было пойти ужинать вместе. Просто у вас шла путина, час пик, и я решила не мешать вам работать. Я, между прочим, тоже не бездельничала, весь день не присела, устала, как собака, вот и дала маху… Извините, девчонки, ради Бога.
Я каялась — а что делать? Надо было спасать с таким трудом сколоченный коллектив. В этом и состоит мудрость руководителя. А еще она состоит в том, чтобы не выпячивать свои преимущества. Публично посыпая повинную голову пеплом, я одновременно искренне ругала себя безнадежной дурой и выпендрежницей. Вылезла к витрине, идиотка! На народ и фонари поглазеть захотелось, по романтике соскучилась! Скромнее надо было быть, сесть в глубине зала, за стоечкой, да и кайфовать втихую от народа, как в старину партийные бонзы делали! Вот меня труженики голосовых связок и застукали… на горячем!
Кое-как, со скрипом мы помирились. Зинка подулась, подулась, порадовалась моему уничижению — и со вздохом выставила свою картонку на стол.
— Ладно! Прощаю… Давай бабки делить!
— Не позорься, Зинуля, — мило улыбнулась я, заглянув в коробку, зачерпнув монеты пальцами. — Здесь место культурного отдыха горожан, а не паперть. Я и без того вижу, что в вашей коробчонке мелочи тысячи на полторы. Вы просто молодцы!
— Вот это да… — выпучила глаза Зинаида. — Полторы штуки за три часа! Может, хрен с ними, с миллионами? Будем на концертах у метро подрабатывать? Втроем-то веселее пойдет! Ты, Нюська, песни знаешь какие-нибудь? Не беда, можешь билеты продавать!
— На меня не рассчитывайте! — отрезала я. — Это была вынужденная мера. И, к сожалению, должна вас огорчить: этих денег нам мало. Мне присоветовали, где найти частного детектива подешевле… так вот, он берет тысячу рублей в день! И ни копейкой меньше!
Зинка заелозила чугунным русским задом по пластиковому креслицу пиццерии.
— Ну… есть у меня заначка… Две тысячи прячу под плитой, чтобы Колька не пропил. Но это все!
И она для пущей убедительности вывернула карманы своего ватника, из которых на пол выпала монета достоинством в пять копеек и шелуха от семечек. Я ей, конечно, не поверила. По глазам видно было, что у этой скупердяйки еще лежит где-нибудь тысчонка-другая. Но не время было мелочиться.
— Хорошо. Еще мое золотишко заложить можно… На дня четыре наскребем. Только часть работы нам все равно придется сделать самим.
— У тебя уже есть план, Агнессочка?! — довольная тем, что все уладилось, пододвинулась ко мне вместе со стулом Маргарита. — Ты нам расскажешь?
— Не здесь, милочка. Вы-то уже набили утробы, а я все еще голодная. Пойдем к тебе на кухню, там и расскажу… пока ты меня кормить будешь и кофе сваришь. Только нам надо будет привлечь еще одного человека… с мотоциклом.
— Мужика? — разочарованно ахнула Зинаида.
— Мужчину? — с кокетливым интересом спросила Марго. — И кто этот счастливчик?
— Чудак один… Вениамином зовут. Он не в твоем вкусе.
— А в чьем же? В твоем, конечно?
— Хватит вам лаяться! — встряла Зинка. — Только про кобеля вспомнили — уже поделить не могут! А что мы ему скажем? Я в долю мужика брать не хочу, сразу говорю!
— Кто сказал — в долю? Нет, конечно… и так уже на троих мало остается. Мы ему скажем, например, что нужно помочь одному человеку… женщине, например. Он не откажется. Мужики страсть как любят помогать безвинным жертвам. А я уж сумею запудрить ему мозги, будьте спокойны!
— Да мы-то спокойны… А вот кто у нас будет безвинная жертва? — спросила Зинка, глядя мне в глаза.
— Что вы на меня уставились?! — возмутилась Маргарита. — Я уже была жертвой в автопроисшествии! Хватит с меня! Пусть Зиночка побудет жертвой!
— Ты чего, убогая?!!
— Ритусик! — мило улыбнулась я. — У Зиночки это получается из рук вон плохо! У нее просто напрочь отсутствуют артистические способности! А ты у нас на роль безвинного гибнущего существа подходишь идеально! Веник просто счастлив будет тебя спасать!
— Почему сразу гибнущего? — недовольно сказала Маргарита, смиряясь со своей участью вечной жертвы. — Может, я еще поживу… А как он будет меня спасать?
— Нежно! Детали предоставь мне.
— Только без рук!
— Не беспокойся! Вениамин Михайлович — очень воспитанный человек и с головой дружит.
На том и порешили.
На пути к дому я уже рассказывала им мой гениальный план во всех пикантных психологических деталях и подробностях, когда из кустов на освещенный пятачок асфальта под фонарем вышел мой старый знакомый эксгибиционист, в теплом драповом пальто до пят вместо холодного плаща, и с привычным возгласом:
— Наконец-то! Заждался уже! Оба-на! — распахнул пальто.
— Марго, не смотри! — голосом строгой няни сказала я, закрывая непорочные глаза нашей институтки ладонью.
— Ах ты, козел! — Зинаида, размахнувшись тяжелой пролетарской рукой, влепила популяризатору нудизма звонкую затрещину, угодив кулаком в ухо.
Сторонник нагого естества не ожидал такого поворота событий, легковесно опрокинулся с копыт на спину и перевернулся через голову, взбрыкнув ногами, открыв всеобщему обозрению мягкое белое голое место — совсем не то, которым он так настойчиво пытался меня удивить…
2
В субботу, едва забрезжило и стало достаточно светло, чтобы Веник мог безбоязненно дойти до гаража, мы выдвинулись на Охту, к желтому двухэтажному домику, где квартировала Аня Боголепова. Диспозиция определена была мною заранее! Зинаида караулит дверь в квартиру и по мобильнику предупреждает нас, что божья овца вышла пощипать травку. Мы тотчас приближаемся и наблюдаем, чтобы лицезреть объект воочию, так как фотографии мне не удалось раздобыть за столь короткий срок. Устанавливаем, так сказать, зрительный контакт. На этом подготовительная фаза операции «Чемодан» заканчивается.
В основной фазе два опытных, умудренных годами специальных агента, проинструктированные мною до потери пульса, самостоятельно реализуют непрерывное психологическое воздействие на клиентку. Они должны действовать умно, изобретательно и нестандартно, пробуждая в ней чувство первобытного греха, присущее некоторому типу экзальтированных женщин от рождения, очевидно, ввиду испуга от преждевременного пробуждения либидо, а также вины за содеянное и желания искупить свои ошибки. Когда особь доходит до кондиции, на ее жизненном горизонте появляется, вся в черном, женщина исключительной душевной силы и чистоты, то есть я, указывает ей путь к истине и спасению, открывает ей тайну смысла жизни и милостиво соглашается принять на себя часть ее грехов в виде похищенного чемоданчика, чтобы нести его дальше по жизни и облегчить ее участь в царствии небесном. Насчет смысла жизни я еще до конца не определилась к тому моменту… да и сейчас еще не определилась, но это пустяки. Соврем что-нибудь возвышенное. Смысл жизни — это такой залежалый товар, что им на рынке нынче интересуются одни провинциальные простаки.