Страница 39 из 44
Она улыбнулась в ответ.
- Мне хотелось бы переговорить с проживающим у вас молодым человеком.
- Вы хотите говорить с мистером Фаррингтоном? - выражение ее лица разительно изменилось, - Очень сожалею, но вашей просьбы удовлетворить не могу. Он нездоров. Вам, вероятно, известно, у него запой. Вчера, когда я ушла за покупками, он исчез из дому и вернулся лишь на рассвете. Я послала за врачом.
- Неужели он чувствует себя так скверно? - спросил Джемс, - Неужели он настолько слаб, что нельзя повидать его?
- Боюсь, что у него жар, он бредит. Вы хорошо с ним знакомы?
- Нет, я только кое-что о нем слышал.
По-видимому, женщина не склонна была продолжать беседу о мистере Фаррингтоне, и Джемс поспешил проститься. Он ясно понял: до выздоровления юноши разрешить томившую его загадку не удастся.
Морлеку хотелось побыть одному, и он, отклонившись от своего обычного маршрута, поехал прямиком через густые заросли Выехав на поляну, он неожиданно очутился лицом к лицу с Джоан. Сидя в седле, она звонко расхохоталась: смущенный Джемс показался ей забавным.
- Мой отец вчера вернулся в Крейз, - пояснила она ему, - и наша жизнь на природе продолжится. Возможно, с минуты на минуту появится Гамон.
- С чем вас и поздравляю!
- Знаете ли вы, что сегодня ночью ограбили его приятеля Марборна? Эта кража сильно напоминает ваши прежние подвиги.
И она пристально взглянула на Джемса.
- Боюсь, это всего лишь дурное подражание. Неужели вы меня подозреваете?
- А разве это были не вы?
Он улыбнулся и спрыгнул с коня.
- Вы очень любознательны, но на этот раз я не удовлетворю вашего любопытства.
- Надеюсь, вы не станете отрицать, что взломщик - это вы?
- Мистер Джемс Морлек уклоняется от дачи показаний по этому вопросу.
- В таком случае взлом - действительно ваша работа! - Девушка тяжело вздохнула. - Я так этого боялась. Но у вас есть алиби: здесь все убеждены, что этой ночью вы не покидали Старого Дома.
- Я на самом деле ночью успел побывать в Лондоне. Однако чего бы я ни натворил дурного, одно доброе дело я сделал. Спас одного молодого пьяницу от ареста, а затем доставил его к милейшей, любезнейшей миссис Корнфорд.
Джоан побледнела, как мел.
- Это очень мило с вашей стороны, - еле выговорила она.
- Вы знаете Фаррингтона?
Она ничего не ответила.
- Скажите, какие у него основания ненавидеть вас?
Она покачала головой.
- Джоан, доверьтесь мне, чем вы озабочены?
- У меня всегда много забот, - ответила девушка.
- Я вижу, вы уклоняетесь от ответа. Хорошо, ответьте мне на другой вопрос, - сказал он, с трудом подбирая слова. - Джоан, если бы я... Если бы я снова стал честным человеком и равным вам по общественному положению... то вы... вы бы вышли тогда за меня замуж?
Ее глубокие печальные глаза остановились на нем, и она медленно покачала головой:
- Нет, Джемс.
- Почему? - вырвалось у Морлека.
- Потому что... Вы только что упомянули о Ферри Фаррингтоне... И я... Я его жена! - С этими словами она круто повернула лошадь, взмахнула хлыстом и ускакала.
Глава 31. МОНАХИ ПОЛУНОЧИ
Неужели Джоан сказала правду? Скорее, это похоже на сон! Должно быть, она просто хотела попугать его, как в свое время пугала Лидию Гамон. То, что она сказала, - немыслимо, она еще совсем ребенок!
Он снова поскакал к дому миссис Корнфорд. В порыве гнева он собирался пройти в дом и потребовать от несчастного алкоголика объяснений... Слишком много он узнал за последние сутки!
Но ему помешало появление врача. Старый доктор приветливо кивнул Джемсу.
- Как поживает ваш пациент? - осведомился у него Морлек.
- Скверно. Он очень слаб, и организму трудно сопротивляться болезни. За благополучный исход поручиться нельзя. Но и вы неважно выглядите, милейший. Я давно вас не видел - с той поры, как...
- С тех пор, как я вышел из тюрьмы, - подсказал, улыбаясь, Морлек. - Мы действительно давно не встречались. Но вам нечего беспокоиться: я здоров как лошадь.
Некоторое время они шли рядом.
- Какой странный парень мой пациент, Фаррингтон. - заговорил, наконец, доктор. - Ведет себя более чем странно, а ведь он умен, получил хорошее образование. И лежит сейчас в белой горячке! Если бы вы слышали, что он бормочет, у вас бы волосы встали дыбом. К счастью, я лыс, и на меня его бред не производит впечатления. Вы что-нибудь слышали о монахах полуночи?
- О чем?
- О монахах полуночи. Я очень заинтересовался ими. Существует какое-то тайное общество под этим названием. Вы не слыхали? Вы ведь многое повидали на своем веку. Он, не умолкая, бредил ими. Собственно, мне не следовало бы разглашать врачебную тайну, но... И когда он говорил о них, почему-то всегда упоминал имя "Джоан". Я не прочь бы узнать, кто эта таинственная женщина.
Джемс промолчал.
- Во всяком случае, это очень распространенное имя. Вы не обращали внимания, как порой входят в моду то одни, то другие имена? Почти все Марджори, как и все Доры и Доротеи родились в 1896 году. Все Джоан нынче примерно в девятнадцатилетнем возрасте. Сейчас новорожденных девочек нарекают Маргаритами. Как странно устроен свет!
Вскоре он попрощался с Джемсом и направился в дом, где его ждал пациент.
Морлек задумался. Нет, Джоан хотела его напугать или просто пошутила ему страстно хотелось верить, что она свободна. Он утешал себя, как мог, и не хотел отказаться от нее.
Когда Джемс обогнул Старый Дом, навстречу промчался автомобиль итальянской марки. На мгновение он придержал лошадь и посмотрел вслед машине. За рулем сидел Ральф Гамон. Вряд ли его присутствие в этих краях представлялось кому-либо приятным и полезным.
- К вам приходили полицейские, сударь, - театрально заявил ему Бинджер, выбежав навстречу.
- Кто? Спунер или Финниган?
- Нет, они пришли сюда все и допрашивали Вильяма. Как странно, что дворецкого, как и меня, зовут Вильямом...
- Перестаньте болтать, - нетерпеливо оборвал его Джемс. - Что они говорили Вильяму?
- Хотели узнать, не выходили ли вы прошлой ночью из дому. И Вильям им сказал, что, насколько ему известно, вы всю ночь провели дома. А я-то наверное знал, что вы были дома, и так и сказал им. Они записали мои слова в протокол.