Страница 33 из 44
Вскоре после возвращения Джемса домой прибыл Бинджер. Он нес небольшой чемоданчик.
- У меня для вас поручение, Бинджер. Думаю, оно не особенно огорчит вас, - сказал ему Морлек. - Вы должны ни много ни мало ежедневно сидеть на этом стуле пять-шесть часов. Спать вы можете днем. Я надеюсь, вы выполните мое поручение, как всегда, точь-в-точь и самым добросовестным образом.
Бинджер, лицо которого вытянулось при упоминании о поручении, просиял: да ему поручают бездельничать!
- Я очень ленив, сударь, - признался он, - и в мои годы, особенно после долгих лет военной службы, устаю очень быстро. Я всегда думаю, что причиной этому малярия, которая трепала меня в Индии. Вообще говоря, я очень люблю работу... Вам тут нелегко пришлось, сударь? Местные жители наверняка слишком близко к сердцу приняли известие о вашем внимании к банкам? Вы и не представляете себе, я еле укрывался от репортеров, пока вы сидели в тюрьме. Они даже мой портрет напечатали в газетах. Вот, не угодно ли посмотреть? Он вытащил из бумажника вырезку из газеты. - Вы не думайте, будто я очень доволен такой шумихой. Но все-таки общественное мнение - не шутка, тут уж ничего не поделаешь. Ахмет, разумеется, внимания не обратил, такие события не для африканских мозгов. Надеюсь, вы теперь не возьметесь за старое?
- Что я должен, по-вашему, бросить? - спросил Джемс.
- Взломы, сударь. - Неожиданно Бинджер заметил перемены в обстановке. Вы любите музыку?
Джемс взглянул на большой граммофон, приобретенный им несколько дней назад.
- Да. В последнее время я заинтересовался современной музыкой и джазом. А теперь послушайте-ка, Бинджер. Сегодня в десять часов вечера вы займете сторожевой пост у моей двери. Выберите себе самое уютное кресло, какое только найдете в доме; я не буду на вас в претензии, если вы чего доброго и заснете в нем. Но никто не должен проникнуть ко мне в комнату - вы меня поняли? Никто. Я не желаю, чтобы меня беспокоили. Если к нам придут сыщики...
- Сыщики? - изумился Бинджер.
- Да. С недавних пор их в Крейзе двое. И хотя я не думаю, чтобы они сунулись сюда и беспокоили вас, все же зарубите себе на носу; после десяти часов вечера вы не должны никого впускать в дом, чего бы вам это ни стоило. Разве только они предъявят ордер на обыск. Вы меня поняли?
- Понял, сударь. Не прикажете ли попозже подать вам кофе?
- Нет, ни кофе и ничего другого. Если вы вздумаете беспокоить меня, я вас немедленно уволю.
Вечером Морлек плотно и вкусно поужинал, ибо появилась такая возможность: прислуга вернулась в дом. В половине десятого он отправил Кливера спать.
Джемс обошел весь дом и сад, потом прошел к воротам. На дороге он никого не заметил - лишь в отдалении то вспыхивал, то угасал небольшой красный огонек от сигареты. Сыщики не спускали глаз со Старого Дома.
Вернувшись в кабинет, Морлек застал Бинджера у дверей. Удобно расположившись в кресле и закутавшись в одеяло, тот заступил на ночное дежурство.
- Спокойной ночи, Бинджер, - сказал ему Морлек и запер дверь кабинета.
Несмотря на то, что в доме имелось электрическое освещение, Джемс зажег керосиновую лампу и поставил ее на стол. Лампа распространяла вокруг себя сильный свет.
Затем он поставил на стол граммофон, завел его и повернул рычаг до крайней точки так, чтобы диск завертелся в самом медленном темпе. К вращающемуся диску он прикрепил небольшой металлический стержень с вырезанной из картона фигуркой на конце - это был небольшой человечек с заложенными за спину руками.
В центр граммофонного диска Джемс поставил керосиновую лампу и завел граммофон: вращаясь, картонный человечек медленно описывал круги вокруг лампы и отбрасывал на белые занавески на окнах, служившие как бы экраном, исполинскую тень, напоминавшую своими очертаниями силуэт Джемса Морлека.
- Он снова бегает по комнате, - проворчал Спунер. Он дежурил на дороге и сразу заметил в окне силуэт "Джемса". - И долго он будет так метаться?
На этот раз "Джемс" бегал недолго, ибо настоящий Морлек остановил граммофон, прошел в спальню и переоделся в черное. Накинув черный, до пят, плащ, он рассовал по карманам инструменты и электрический фонарик с яркой лампочкой.
Часы пробили половину одиннадцатого. Дом погрузился в тишину.
Снова спустившись в свой кабинет, Джемс подошел к двери и окликнул Бинджера:
- Вы дежурите?
- Так точно, сэр, - прозвучало в ответ.
- И не забудьте, я не хочу, чтобы меня беспокоили.
- Слушаюсь, сэр.
Джемс понял, что Бинджер уже успел задремать.
И снова Морлек завел граммофон - он работал исправно - и отправился к себе в спальню. Там он вышел на балкон и оттуда спустился вниз.
Минуту спустя Джемс уже незаметно пробирался по дорожке сада. Прячась в тени кустов, он добрался до мостика, переброшенного с одного берега реки на другой и соединяющего Крейз со Старым Домом. Примерно через десять минут Морлек оказался у сарая в стороне от дороги, где его дожидалась машина...
- Опять он забегал, - недовольно проворчал Спунер, обращаясь к сержанту. - Вот видите, вон он! - И указал на тень, скользнувшую по белой занавеске.
Спунер зевнул.
- Чего доброго, придется просидеть здесь всю ночь.
В то же время машина уносила Джемса все дальше от Старого Дома по направлению к Геймаркету. Он завернул на Уэрдур-стрит и оставил машину замыкать вереницу автомобилей. Они дожидались своих хозяев. Скоро закончится спектакль, и те покинут театр.
Сам он направился на Шефтсбюри-стрит и остановил такси.
Как только машина приблизилась к тротуару, из бара вышел какой-то захмелевший человек и чуть не упал в объятия к Джемсу.
- Прошу прощения, - пробормотал пьяница, - немного повздорил... в вопросах метафизики...
Морлек пригляделся к пьяному и узнал в нем молодого человека, которого однажды приютил у себя во время грозы.
- Послушайте, приятель, вам предстоит нелегкий путь домой, - начал он, но затем, опомнившись, что его могут узнать, отказался от уговоров.
Изрядно подвыпивший молодой человек, к счастью, не понял, что перед ним знакомый.
Когда Джемс заметил, что вокруг начинают собираться зеваки, привлеченные шумом и громкими возгласами пьяницы, он поспешил втащить его в ожидавшее такси и приказал: