Страница 28 из 133
Он медленно и все еще ошеломленно покачал головой.
- Ты выглядишь чудесно, - сказал он, и вымученные слова прозвучали ласково. - У тебя такой счастливый вид!
- А я счастлива, - сказала она, - по-настоящему!
- Кажется, я впервые понял, что тебе было нужно и как сильно это было тебе нужно.
- Не надо, Ник, - сказала она умоляюще.
- Нет, - ответил он, - я не хочу сказать ничего плохого. Ты поступила правильно. Теперь я могу это признать.
Ее глаза были полны сострадания.
- Ну, что я могу на это сказать?
- Ничего не надо говорить, - ответил он тихо.
- Может быть, тебе расхотелось завтракать со мной? - спросила она. Может, мне просто уйти?
Он хотел именно этого, но отрицательно покачал головой.
- Это было бы слишком глупо. Мне же хочется с тобой поговорить. И я рад, что твое желание сбылось. Я всегда хотел, чтобы ты была счастлива. Я ведь просто не знал, что для этого надо сделать, а если и знал, то не мог, потому что я - это я. Ради бога, Руфи, не уходи.
- Расскажи мне, что ты поделываешь, - попросила она, когда они сели за столик. - Каждый раз, когда я читаю о каком-нибудь съезде ученых, я всегда думаю, не там ли ты и как ты оцениваешь то, что газеты называют "самым сенсационным успехом за много лет" - ведь прежде ты всегда над ними смеялся.
- Я работаю, - сказал он, - иногда хорошо, иногда - нет.
- У тебя такой усталый голос!
- Я не устал, - улыбнулся он. - Я не переутомлен.
- Но прежде ты всегда был так увлечен своей работой! Когда ты о ней говорил, казалось, что в мире нет ничего интереснее. Все начинали завидовать, что не работают вместе с тобой. Тебе надоело?
- Надоела работа? Конечно, нет! Я тебе уже сказал, что все в порядке. Дела идут очень хорошо. - Он снова улыбнулся ей. - А как ты?
- Очень хорошо, - помолчав, сказала она, слегка изменившимся голосом.
- Ты хотела бы сказать - так хорошо, как ты и не мечтала, и теперь ты счастливее, чем могла надеяться. Но ты не говоришь этого, потому что боишься сделать мне больно, - мягко заметил он.
Она кивнула, как провинившаяся маленькая девочка.
- Ники, ты всегда знал меня гораздо лучше, чем я тебя. Я всегда надеялась - половиной сердца, во всяком случае, - что ты еще встретишь какую-нибудь чудесную женщину, гораздо более умную и чуткую, чем я, и она даст тебе то, что тебе нужно. Правда, только половиной.
- А другой половиной?
Она чуть-чуть пожала плечами и улыбнулась.
- Не будем говорить об этом. Ведь я все-таки женщина, и это мне было бы очень больно, ужасно больно... Наверно, я дурочка, что признаюсь в этом. Ах, Ники, если бы ты только знал, как я сожалею о том, что с тобой сделала, или, вернее, о том, чего не сделала для тебя. Иногда по ночам ты говорил со мной, и я знала, что ты взываешь о спасении, как утопающий, и ничем не могла тебе помочь. Я не знала, что можно сделать. Вспоминая эти ночи, я чувствую себя безмерно виноватой, но не знаю, в чем я виновата. Это и есть самое страшное. Женщина так беспомощна рядом с тобой! Ники, сообщить тебе, когда родится мой ребенок? - спросила она тихо.
На глазах у него снова навернулись слезы.
- Конечно. И о том, как ты себя чувствуешь. Попроси... - Он не мог заставить себя сказать "своего мужа", - того, кто будет рассылать извещения, послать мне телеграмму.
- Хорошо, - сказала она и добавила со вздохом: - Как глупо, что мы с тобой так разговариваем.
- Хуже, чем глупо: мы все время очень мило друг друга мучаем. А зачем? Зачем?.. Давай зажжем свет. Я позвонил тебе, потому что хотел увидеться с тобой, побыть с тобой немножко и немножко поговорить. Ни о чем особенном. Просто посидеть с тобой, посмеяться, в чем-то согласиться, о чем-то поспорить. Не хочется думать, что для нас это больше невозможно. Черт побери, ты же мне нравишься! И всегда будешь нравиться!
Она негромко засмеялась.
- И я чувствую то же самое. Смотри, я тебе купила подарок.
Она протянула ему белый пакетик. Он развернул его и увидел коробочку, похожую на футляр для драгоценностей. Внутри лежал мозаичный шарик меньше дюйма в диаметре, прикрепленный к золотой цепочке. Это был старинный глобус.
- Какая прелесть! - сказал он. - Для кругосветного путешествия?
- О нет, - ответила она. - А для чего, собственно, я не знаю. Я увидела его по дороге сюда и купила. Может быть, он предназначался для человека, у которого есть все, но который этого не знает. Или для человека, настолько одержимого гибелью мира, что если он будет носить в кармане собственный мир, то перестанет об этом тревожиться. А может быть, я так сильно хочу, чтобы ты был счастлив, что подарила бы тебе целый мир, если бы это могло помочь. Я знаю только, что когда я его увидела, то сразу почувствовала, что должна купить его для тебя. Придай ему любое значение, какое хочешь.
- А цепочка? Что она значит?
- Ну, это нетрудно, - рассмеялась она. - Пусть у тебя будет что-то настоящее, что можно потерять.
- Тебе нечего терять, кроме своих цепей?
- Да. А у тебя даже цепи не было.
Он улыбнулся и ничего не ответил. Если бы он сказал: "Я уже потерял все, что для меня было самым главным", - она решила бы, что он говорит о ней, хотя он имел бы в виду совсем другое - он имел бы в виду самого себя; поэтому он просто положил безделушку в карман и взял меню.
- Я хочу предложить тебе уговор, - сказал он. - В тот день, когда я получу то, чего мне больше всего хочется, я выброшу эту цепочку и тогда то, что я получу, будет подарком от тебя. Ну, что ты будешь есть?
Она долго не отвечала, и он решил было, что она поглощена выбором блюд, однако, хотя она и внимательно смотрела на свое меню, она не читала его когда Ник поглядел в ее великолепные глаза, он увидел, что в них блестят слезы.
"Пусть придет и такой день, - безмолвно и горячо молился он, - когда я заставлю женщину улыбнуться!"
Чемоданы его были уложены, и он уже позвонил, вызывая носильщика, когда вошел посыльный с телеграммой.
"Пожалуйста телеграфируйте свой московский адрес поездка состоится неделю после вашего прибытия Леонард".
Ник прочел телеграмму и смял ее в кулаке. Посыльный ждал.
- Больше ничего, - сказал Ник. - Ответа не будет.
- Но он оплачен, сэр.
- Неважно, - ответил Ник. - Я не получал этой телеграммы. Если кто-нибудь станет наводить справки - я уехал до ее получения.