Страница 130 из 133
- Вы правы, - согласился он неохотно. - Я вас вынудил к этому, что еще раз показывает: здесь, в горах, никто не застрахован от того, чтобы выкинуть какую-нибудь дурацкую штуку. Никто. Теперь я уже никогда не посмею никого винить. - Вид у него был почти злой, рот кривился в усмешке, скрывавшей боль. - Мы с вами умеем давать уроки друг другу, неплохие уроки, а, как вы считаете?
Встречать их вышел Геловани - он вихрем пронесся по краю озера и, остановившись, обдал их фонтаном снега. Лицо его расплылось в улыбке.
- Ну как поживаете, пещерные жители? - крикнул он.
- Скажи-ка лучше, - остановил его Гончаров, - импульсы поступают?
- Ну конечно, то немногое, что идет из потоков с такой энергией.
- А от установок вокруг озера?
- У нас есть подсчеты за несколько дней подряд. Вот позавтракаете и потом сами посмотрите. Сейчас как раз готовят завтрак - все ваше любимое. - Он внимательно посмотрел на Ника. - Как вы? Вид у вас такой, словно с вами там произошла что-то очень приятное. Не то вам просто идет борода. В общем, какая-то перемена в вас есть.
В столовой их ждали почти все, кроме Вали. Ник тотчас заметил ее отсутствие, но вокруг была такая теплая, дружеская атмосфера - он почувствовал, что теперь он приобрел право говорить "мы" наравне со всеми. И когда кто-то сказал: "Ну ладно, товарищи, садитесь!" - он знал, что это обращаются и к нему тоже. Но он попросил сесть за стол без него, он должен ненадолго отлучиться. Ник был грязен, он устал, но главное - у него начали сильно дрожать руки, ему было бы неприятно, если бы это заметили. Он хотел прежде прийти в себя. Впрочем, поднимаясь по лестнице к себе в комнату, он улыбался, потому что даже лестничные перила под его рукой были ему знакомы, и у него рождалось ощущение, что он вернулся туда, где многое ему дорого и полно значения...
Дверь в белую комнатку Вали была приотворена; проходя мимо, Ник заметил Валю и открыл дверь пошире. Валя сидела, сжав руки на коленях, выражение лица у нее было серьезное. Увидев Ника, она побледнела. Здесь его встретили не так тепло, как там, в столовой, - здесь он был принят холодно и натянуто.
- Тебе не следовало ходить, - сказала Валя. - Ведь ты же никогда не бывал в горах.
- Но, Валя, мне этого хотелось. И я не жалею, что пошел.
- Пусть так, - протянула она. - Но все равно я за тебя беспокоилась. И ты изменился, я это вижу.
- Да, я очень изменился.
- Я тоже, - сказала она, и Ник почувствовал, что они говорят о разном. Голос у нее был ровный, глаза стали как будто больше, лицо исхудало. - Все это время я не только беспокоилась, я много думала.
- И я. Валя, я тоже передумал о многом. И мне кажется...
Она поднялась со стула, весь вид ее выражал усталость.
- Потом поговорим, - сказала она. - Я боялась, что выдам себя при твоем появлении, потому и не спустилась в столовую. Но теперь надо идти. Покажется странным, что я здесь одна.
- Валя! - воскликнул Ник, пораженный ее холодностью. Она спокойно обернулась - не сразу, как будто даже нехотя - и посмотрела на него грустно и с выражением глубокого сострадания. Потом все же улыбнулась, протянула руку и слегка коснулась его небритой щеки.
- Позже поговорим, - повторила она, на этот раз ласковее.
Валя вышла из комнаты, а Ник стоял и смотрел ей вслед, и в душе его поднималась смутная тревога.
Он был так взбудоражен, что не мог оставаться один у себя в комнате и вскоре спустился вниз. За столом было оживленно, шумно, празднично. Валя, сидевшая напротив Ника, казалось, принимала участие в общем Веселье. Она смеялась и аплодировала со всеми вместе, когда Нику с шутливыми возгласами подали особое, специально в его честь приготовленное блюдо: кавказский вариант американской яичницы с беконом. Ник никак не мог разобрать, что ухитрились проделать с беконом. Гончаров посмотрел на блюдо скептически.
- Вы, конечно, мужчина смелый, но если вы одолеете это, вы совершите самый отважный поступок в своей жизни. - Он поднял стакан чаю и шутливо обратился к Нику - За ваше здоровье!
Валя еле заметно улыбнулась Нику, и на мгновение он опять почувствовал в ней ту сдержанность, с которой она встретила его у себя в комнате. Но это всего лишь преходящее дурное настроение, сказал себе Ник, ведь сейчас у всех напряжены нервы. За веселыми разговорами скрывалось явное нетерпение: все знали, что в это самое время наверху в лаборатории за них работают в ждут их осциллографы и счетчики, регистрирующие импульсы, которые идут от установок в контейнерах.
На вершину горы падал непрерывный ливень невидимых частиц, но из них отбиралась только одна миллиардная доля - только те, которые могли запускать большую часть счетчиков в контейнерах, и это редкое лаконичное щелканье будет теперь продолжаться в течение нескольких месяцев. Впрочем, регистрировались и менее мощные потоки: они должны были дать непосредственный ответ относительно того единственного недочета, который Ник смог усмотреть в вычислениях Гончарова. И, быть может, сейчас, пока они сидели за столом, уже собралось достаточно материала и выявилась хотя бы общая тенденция. Гончаров ерзал на стуле и поглядывал на недопитый стакан кофе, стоявший перед Ником. Но Нику и самому не терпелось как можно скорее подняться наверх.
Почти два часа они занимались проверкой результатов, но полученные цифры на первый взгляд еще не давали оснований для определенных выводов.
- Ну что же вы хотите? Еще слишком рано, - сказал Гончаров.
Но Ник покачал головой. Повинуясь смутной интуиции, он сказал Гончарову:
- У вас получится нулевой результат.
- Вы хотите сказать, что существенной разницы между вашим и моим питающим напряжением не будет?
- Похоже на то. Конечно, надо еще подождать, пока накопится достаточно данных, - ответил Ник, как бы допуская возможность и другого исхода. Но он уже был уверен - он чувствовал в себе способность разрешать десятки самых сложных, путаных задач с молниеносной быстротой, отчего выводы его казались не результатом логического процесса, но мгновенным прозрением, факты теперь лишь подтвердят с запозданием то, что уже интуитивно предугадано, или же - что не менее интересно, но, впрочем, маловероятно неожиданно опровергнут его догадки. Так или иначе, это принесет с собой радостное волнение, даже если к тому времени он больше и не будет заниматься данной проблемой, потому что ему уже не терпелось приняться за новую. Он чуть не улыбнулся, узнав в себе это прежнее чувство - быстрее, быстрее идти вперед. Вот оно, вернулось к нему наконец!