Страница 67 из 102
— И не только тех, кто говорит. А и тех, кто думает.
Дитрих уточнил:
— Значит, я думаю про вопросы в гестапо и про Белохатки?
Хун-Чи невозмутимо поправил майора:
— Нет, скорее наоборот. Сначала — про дорогу в Белохатки, а теперь и про вопросы в гестапо. А дорога тебя ждет действительно длинная. И без железного хухотля тебе по ней путешествовать никак нельзя. Поэтому правильно думаешь, что в гестапо тебя спросят в первую очередь о том, как и зачем ты добрался домой живым без личного хухотля? Мы тебе поможем. Но сперва ты угостишь моих братьев фус-ли.
Вдалеке послышались пронзительные скрипы, от которых ломило зубы и чесалось под лопатками. Это приближалась многострадальная вагонетка, влекомая — вернее, толкаемая — членами танкового экипажа.
— Хорошо, — поморщившись от этих жутких звуков, согласился Дитрих. — Будет твоему народу фус-ли. Сейчас подвезут.
В свете личинок руп-лы было видно, как приближаются Вальтер, Генрих, Ганс и Клаус. Но, Господи! В каком они были виде!
Когда-то не то в Древнем Риме, не то в Греции — словом, в седой древности — было принято осыпать триумфаторов лепестками цветов. И когда торжествующие воины проезжали мимо толпы ликующих сограждан, то на них сыпался душистый бело-розовый ливень.
В каком-то смысле четверо танкистов напоминали этих самых триумфаторов. С той лишь разницей, что их осыпали не лепестками, а… гхм… несколько иной субстанцией, и не ликующие сограждане, а перепуганные и ошалевшие полчища летучих мышей, и не бело-розовым душистым ливнем, а чем-то грязно-бело-зеленым с весьма специфическим запахом.
Майор в ужасе уставился на товарищей по оружию:
— Что это такое? Вас что, по дороге накрыл ураганный огонь?
Танкисты смотрели на него грустными глазами и вообще вели себя так, словно жизнь их уже кончена: все равно ничего не исправишь, а поэтому что толку заботиться о бренном существовании?
Наконец Вальтер решил объяснить своему командиру суть происходящего:
— Господин майор, мы ничего не могли с этим поделать. Эти мыши — будь они неладны, — как оказалось, совершенно не выносят скрипа этой чертовой вагонетки. Поскольку вы приказали транспортировать на ней все вещи, то мы так и поступили. А они так переполошились, — вздохнул он, — что через полминуты было уже поздно что-либо предпринимать для своего спасения.
Вид у танкистов был жуткий, но ничто не могло поколебать майора фон Морунгена. На сегодня лимит его способностей к изумлению, испугу и подобным реакциям был исчерпан.
— Ну молодцы! Вот что значит — танкисты! Без танка совсем как дети. Если над головой нет ни одного миллиметра брони, даже летучие мыши могут вас разбомбить. Ладно, разгружайте продукты, потом — бегом мыться, не то быть вам счастливыми до самой Москвы. Да, и возьмите у Хун-Чи скрик-су и хорошенько смажьте колеса пискомзы…
Вальтер и Генрих с некоторым страхом воззрились на драгоценного командира. В таком трудном походе всякое может статься и в любой момент. К тому же — древний баронский род, голубая кровь, вырождение аристократии. Одним словом, кто его знает, вдруг с головой у Дитриха начнутся серьезные проблемы? Всем понятно, что на российских просторах помешательство — совершенно естественная реакция организма на происходящее.
— Ну, — вопросил весело командир, — что вы на меня смотрите, как Риббентроп на Молотова? Колеса у вашей вагонетки кто должен смазывать — хухотли?!