Страница 94 из 124
– Тем не менее святые управляют этими вещами, – заметила Энни.
– Едва ли. Святые… Нет, оставим их. Вот что важно: эти силы могут быть направлены при помощи особого искусства. Ветер можно заставить качать воду или надувать паруса корабля. Реку перегородить дамбой, а ее течение принудить крутить мельничное колесо. Могущество седосов можно использовать. Но сами силы обусловливают форму вещей и делают это по своей природе, а не по чьему-то замыслу.
Скаслои это знали; они не почитали ни богов, ни святых, ни подобных им существ. Они нашли источники силы и научились их использовать к собственной выгоде. Они сражались за право контролировать эти источники, сражались тысячелетиями, пока их мир не оказался на грани уничтожения.
Наконец, чтобы спасти себя, некоторые из них объединились, перебили соплеменников и начали переделывать мир. Они обнаружили троны и с их помощью взяли под управление многие силы.
– Троны?
– Это не самое подходящее слово. Это не кресла и даже не места. Скорее, нечто вроде положения короля или королевы, должность, которую нужно занять, а как только она получает хозяина, та отдает его права и власть. В мире существуют скрытые силы различного рода, и для каждого рода есть свой трон. Эти силы растут и слабеют. Трон, контролирующий силу, которую вы знаете как седосы, набирал могущество в последние несколько тысячелетий.
– Но вы говорите, что есть и другие?
– Конечно. Неужели вы думаете, что Терновый король есть плод седоса? Вовсе нет. Он восседает на совсем ином троне.
– А Веры?
– Советницы. Делательницы королев. Они сражаются за то, чтобы вы получили власть, уселись на трон седосов, они не хотят, чтобы он достался другому. Однако у них, как и у вас, есть враги.
– Но седосы контролирует церковь, – возразила Энни.
– Да, до настоящего времени так и было, насколько их вообще можно контролировать.
– Но тогда фратекс Призмо уже занимает этот трон, – сказала Энни.
– Вовсе нет, – возразила матушка Уун. – Пока что трон пустует.
– Но почему?
– Скаслои его спрятали.
– Спрятали? Почему?
– Они запретили использование могущества седоса, – продолжала матушка Уун. – Из всех известных им сил эта являлась самой разрушительной, и ее можно было эффективно использовать против других тронов. Тот, кто сидит на троне седосов, способен разрушить мир. Виргенья Отважная нашла этот трон и с его помощью освободила наши народы, а потом отреклась от него из страха перед тем, что он может сотворить. Две тысячи лет люди тщетно его искали. Но сейчас наступило его время, могущество седосов вновь усиливается, и трон вскоре себя покажет. А когда это случится, очень важно, чтобы его занял правильный человек.
– Но почему я? – спросила Энни.
– Трон недоступен первому встречному, – ответила матушка Уун. – Из всех возможных кандидатов Веры выбрали вас, решив, что именно у вас, Энни, больше всего шансов спасти мир.
– А Терновый король?
– Кто знает, каковы его желания? Но мне представляется, что он намерен уничтожить любого, кто займет трон, прежде чем могущество седоса успеет покончить с ним и всем, что он воплощает.
– И что же это?
Матушка Уун приподняла бровь.
– Рождение и смерть. Цветение и разложение. Жизнь.
Энни поставила чашку.
– Но откуда вы все это знаете, матушка Уун? Откуда вам столько известно про скаслоев?
– Потому что я одна из его хранителей. И вместе с ним мой клан хранит знания о нем, передающиеся из поколения в поколение.
– Но что, если все это ложь? Если вы ошибаетесь?
– Что ж, тогда моим знаниям грош цена, – пожала плечами сефри. – Вы сами должны решить, где правда, а где ложь. А я могу лишь рассказать вам то, что считаю таковым. Остальное зависит от вас.
Энни задумчийо кивнула.
– А ход Креплинга? Дверь в него находится в этом доме, не так ли?
– Верно. Я могу показать ее вам, если вы уже готовы.
– Я еще не готова, – сказала Энни. – Но скоро буду. – Она поставила чашку на столик. – Вы очень мне помогли, матушка Уун.
– Что-нибудь еще, ваше величество?
– Мужчины-сефри способны помнить тайные ходы, верно?
– Да. Наш народ другой.
– Есть ли воины-сефри во Дворе Гобеленов?
– Зависит от того, что вы имеете в виду. Все сефри, мужчины и женщины, проходят обучение искусству войны. Многие из живущих здесь странствовали по миру, многие принимали участие в сражениях.
– Тогда…
Матушка Уун подняла руку.
– Сефри Двора Гобеленов не станут вам помогать. Я покажу вам тайный ход и тем самым исполню единственное обязательство, лежащее на нас.
– Быть может, лучше думать не об обязательствах, а о наградах, – предположила Энни.
– У нас, сефри, свой путь в этом мире, – сказала матушка Уун. – Я не прошу вас понять его.
– Очень хорошо, – кивнула Энни, вставая.
«Но я не забуду об этом, когда окажусь на троне».
– Благодарю вас за чай, матушка Уун, и за беседу.
– Было очень приятно встретиться с вами, – ответила сефри.
– Я вернусь вскоре.
– Как пожелаете.
– Ты обещала объяснить мне, что происходит, – напомнила Остра, когда они вновь вышли на солнечный свет.
Им пришлось прикрыть глаза руками.
На дальнем конце площади что-то происходило, но Энни ничего не могла разглядеть. Небольшая группа людей отделилась от остальных и направилась к ним.
– У меня бывают сны, я тебе рассказывала, – шепнула Энни.
– Да. И в этих снах ты видела ход Креплинга? – спросила Остра.
– Я видела все тоннели, – ответила Энни. – У меня в голове появилось нечто вроде карты.
– Удобно. А кто показал тебе эти карты?
– Что ты имеешь в виду?
– Ты сказала, что у тебя было видение. Новая встреча с Верами? Это они рассказали тебе о тайных ходах?
– Далеко не всегда это Веры. Они чаще сбивают меня с толку, чем помогают. Нет, иногда я просто что-то узнаю.
– Значит, с тобой никто не разговаривает? – не отставала Остра, в голосе которой слышалось сомнение.
– А что тебе известно обо всем этом? – резко спросила Энни, с трудом подавляя внезапную вспышку гнева.
– Мне кажется, я была рядом, вот и все, – ответила Остра. – Ты говорила во сне, и мне показалось, что ты говоришь с кем-то. С кем-то, кто тебя напугал. И ты проснулась с криком, помнишь?
– Помню. И еще я помню, как говорила тебе, чтобы ты не расспрашивала меня столь самонадеянно.
Лицо Остры застыло.
– Прошу прощения, ваше величество, но вы сказали нечто совсем другое. Вы сказали, что я могу задавать вам вопросы и приводить свои возражения, когда мы наедине, но после того, как вы высказали свое решение, я должна вам повиноваться.
Энни вдруг заметила, что Остра дрожит и с трудом сдерживает слезы. Она взяла подругу за руку.
– Ты права, – сказала Энни. – Прости меня, Остра. Пожалуйста, постарайся понять. Не тебе одной сейчас трудно.
– Я знаю, – тихо ответила Остра.
– И ты права относительно видений. В моем сне кто-то присутствовал, он и показал мне тайные ходы.
– Он? Значит, это был сефри?
– Я так не думаю, – сказала Энни. – Мне кажется, это был кто-то другой. Не сефри и не человек.
– Ты имеешь в виду Узника? Скаоса? Но как ты можешь верить этому созданию?
– Я не верю. Я уверена, что он рассчитывает в обмен на помощь получить свободу. Но я помню, что сказала матушка Уун – приказы отдаю я. Нет, он даст мне то, чего я хочу, а не наоборот.
– Настоящий скаос!.. – удивленно пробормотала Остра. – И все это время он жил в подземелье. Мне становится дурно от одной только мысли об этом. Словно я проснулась и обнаружила, что вокруг моих ног обвилась змея.
– Если мои предки оставили его в живых, значит, у них были на то причины, – решила Энни.
Пока они говорили, пятеро гвардейцев окружили их со всех сторон. Энни увидела приближающегося к ним сэра Лифтона.
– Что происходит на той стороне площади? – спросила Энни.