Страница 63 из 124
– Эллен, скажи, всех стражников сопровождают девочки?
– Нет, леди. Только Ночных всадников.
– И зачем вы им? Девочка колебалась.
– Эллен?
– Король говорит, что здесь, внизу, есть секретные проходы и их могут видеть только девушки. Мы должны их находить. А мужчины – нас защищать.
– От меня? – спросила Элис, с трудом растянув губы в улыбке.
В глазах Эллен промелькнул ужас.
– Н-нет, – запинаясь, ответила она. – Король сказал, что из темницы сбежал опасный убийца. Мужчина. Большой мужчина.
Эллен продолжала возиться с мертвецом, отвечая на вопросы Элис. Вскоре рядом образовалась маленькая горка его вещей. Девочка собрала их в руки, но явно опасалась приближаться к Элис, даже больше, чем к трупу. Сообразительная малышка.
– Вот так, хорошая девочка, – сказала Элис.
– Пожалуйста, – прошептала Эллен. – Я никому не скажу.
Элис постаралась ожесточить свое сердце. Пока что у нее оставалось лишь одно преимущество – Роберт считал, что она мертва. Если девочка опишет ее внешность – или, еще того хуже, ее узнает, – Элис потеряет и эту фору. И она сильнее сжала рукоять ножа.
– Просто подойди ко мне, – приказала она.
Сморгнув слезы, девочка преодолела разделявшие их несколько шагов.
– Сделайте это быстро, пожалуйста, – проговорила Эллен так тихо, что Элис с трудом ее расслышала.
Элис заглянула ей в глаза, представила себе, как из них уходит жизнь, и вздохнула. Она сжала плечо девочки и ощутила, как та дрожит.
– Сдержи свое слово, Эллен, – сказала она. – Никому не говори о том, что ты меня видела. Просто скажи, что он отошел по нужде, а потом ты нашла его мертвым. Клянусь всеми святыми, это будет хорошим поступком.
Лицо Эллен озарилось робкой надеждой.
– Ты не станешь бросать в меня нож?
– Нет. Только расскажи мне, как ты проходишь в подземелья.
– Через лестницу башни Арн.
– Ну конечно, – пробормотала Элис. – Она все еще охраняется?
– Там десять стражников, – подтвердила Эллен.
– Может, ты знаешь что-то еще, что может оказаться полезным для меня?
Девочка задумалась.
– Они закрывают подземелья.
Элис устало кивнула. Это она уже знала.
– Ладно, – сказала она, – можешь идти.
Эллен неуверенно отступила назад и побежала. Элис прислушивалась к звукам ее удаляющихся шагов, понимая, что ей следовало бы убить девочку, но она была рада, что не сделала этого.
Затем она занялась вещами Ночного всадника.
Их оказалось немного; в конце концов, он не собирался жить этих коридорах. Ей улыбнулась удача – она обнаружила завернутый в платок кусок хлеба и сыр и даже небольшой мех с вином. Она взяла еду, кожаную перевязь, фонарь и трутницу.
Элис съела немного хлеба и выпила несколько глотков вина. С трудом поднявшись на ноги, она вернулась в сравнительную безопасность древних тоннелей.
Отойдя подальше, она остановилась перевязать рану. Все оказалось не так печально, как Элис опасалась. Нож прошел между костями предплечья и застрял там – потому-то гвардеец не смог ударить ее снова или повернуть клинок в ране.
Да, пожалуй, день выдался удачным. Или ночь. Элис уже давно окончательно потеряла счет времени.
Наверное, прошло больше девяти дней с тех пор, как она оказалась в западне. Впрочем, с тех пор, как она пришла сюда, чтобы освободить Леовигилда Акензала, могло пройти и вдвое больше.
Возможно, это только к лучшему, что он отказался уйти с ней. Когда Элис попыталась выбраться из темницы, оказалось, что тоннели тщательно охраняются. Из чего следовало, что ее присутствие обнаружено, а другого надежного пути на свободу Элис не знала.
Впрочем, лабиринт был настолько разветвленным и запутанным, что наверняка существовал другой выход. Интересно, как они узнали, что она побывала в темнице? Конечно, принц Роберт неглуп. И благодаря своему… состоянию может помнить о тайных ходах. Вероятно, он повсюду поставил стражу или установил какие-то ловушки, выдающие присутствие чужаков. Может, Хесперо или какой-то другой священник ему помог, но это могло быть и что-нибудь совсем простое, вроде рассыпанной по полу муки. Ведь Элис двигалась в темноте и не могла ее заметить.
Последние девять дней узурпатор отыскивал тайные проходы и перекрывал их. Подземелья содрогались от ударов кирок и лопат – королевские инженеры вели работы.
Конечно, им не удалось отыскать еще множество тоннелей, но все они вели вниз. А выходы наверх последовательно перекрывались – во всяком случае, те, через которые можно было попасть в замок. Одна часть темницы вместе с узниками уже оказалась полностью изолирована. Там остались живые люди; иногда Элис слышала, как они молят о еде и воде. Однако крики становились все более слабыми. Кто знает, за что они попали в темницу и заслуживали ли такой судьбы?
Теперь, когда Элис поела, ей стало немного лучше, и она нашла в себе силы двигаться дальше, вглубь. До сих пор она старалась избегать дальней части подземелий, все еще сохраняя надежду, что ей не потребуется туда идти, хотя это было одно из мест, куда Роберт до сих пор не перекрыл доступ. Однако Элис больше не могла потакать своему страху; едва ли ей еще раз удастся раздобыть еду. Расскажет Эллен правду или нет, но Ночной всадник мертв, и Роберт, без сомнения, увеличит численность патрулей.
До сих пор она питалась тем, что приносили узникам, к тому же у нее имелся доступ к чистой воде, но два дня назад путь к источнику был перекрыт стеной. Теперь Элис приходилось довольствоваться грязной, гнилой водой. Девушка знала, что сможет пить ее, смешивая с вином, но вина хватит лишь на несколько дней.
И с каждым днем она будет слабеть.
Вот почему Элис пошла навстречу шепоту.
Нет, этот шепот не был похож на голоса других узников. Сначала она думала, что с ней говорят собственные мысли – первый признак надвигающегося безумия. В словах ей не удавалось уловить смысла, однако они приносили с собой образы и ощущения, которые не принадлежали человеческому разуму.
Но потом она вспомнила, как побывала в подземелье вместе с Мюриель, и поняла, что слышит голос Узника.
Так его называли, чтобы скрыть истинное имя: последний представитель расы демонов, поработившей людей и сефри, – последний скаслой.
По мере того как Элис приближалась к месту заточения Узника, шепот становился громче, образы – ярче, запахи – острее. Элис казалось, что ее пальцы превращаются в когти, а когда она прикоснулась ими к стене, раздался скрежет, словно они были медными или металлическими. Она чуяла вонь гниющих груш и серы, в ярких вспышках видела странные пейзажи с чешуйчатыми деревьями, лишенными листьев, огромным странным солнцем, черными крепостями у моря – такими старыми, что их стены и башни стали похожи на склоны древних гор. Тело Элис становилось то огромным, то крошечным.
«Это я, – повторяла она беззвучно. – Элис Берри. Моего отца звали Уолис Берри, мою мать – Уинфрид Викарс…»
Но детство казалось невозможно далеким. С огромным усилием Элис вспомнила дом, огромный особняк, который так плохо содержался, что в некоторых комнатах пол прогнил насквозь. Но когда она попыталась его себе представить, перед ее глазами возник каменный лабиринт.
Лицо матери превратилось в размытое пятно, окруженное светлыми волосами. Образ отца совсем потускнел, хотя она видела его всего год назад. У ее старшей сестры, Роуни, были голубые глаза, совсем как у нее самой, и шершавые руки, ласково гладившие ее волосы.
Элис исполнилось пять, когда леди в темном платье пришла ее забрать, и прошло целых десять лет, прежде чем она снова увидела родителей. Они привезли ее в Эслен и снова покинули.
Даже тогда они не узнали всей правды: дочь вернули им, чтобы король заметил ее и сделал своей любовницей.
Мать на следующий год умерла, а отец навестил Элис два года спустя, надеясь, что она убедит короля выделить ему деньги на осушение гнилых болот, постепенно поглощающих некогда плодородные земли. Уильям дал ему средства и инженера. С тех пор Элис больше не видела никого из своей семьи.