Страница 7 из 10
В самом деле, Маркс, Станиславский, Фрейд, Хлебников, зачинающие принципиально альтернативные - в тот период - явления (для которых как таковых еще не было создано языка. Стоит напомнить о создании специального математического аппарата теории относительности), выступают как любители. Эйнштейн, отвечая на вопрос, как делаются открытия, заметил: "Всем известно, что это сделать нельзя. Находится невежда, который этого не знает. Он и делает открытие."
А великий Нильс Бор говорил: достаточно ли эта идея безумна, чтобы оказаться правильной?
Поклонники и последователи Чарльза Форта с восторгом говорили о его уме - " чудесно свободном от всякого школярского жаргона" и всяких корыстных целей. Они понимали, что Форт учит своих читателей думать - думать вообще, а не о том, что предписано на эту минуту.
Правда, среди поклонников обязательно находятся и такие, которые думать не хотят. Они просто готовы слепо следовать за любым учителем, который предложит им новую веру вместо старой. Земля не круглая? Тогда какая? Свет не имеет скорости - а что он имеет?
Таким читателям Форт отвечает весело, блестяще, красочно и ошеломительно. Поэтому, читая его произведения, никогда не забывайте о том, сколько в них юмора и иронии. Иначе существует риск воспринять все слишком серьезно. А ведь самые большие глупости в мире делались именно с серьезным выражением лица.
Вернемся к фактам.
26 ноября 1931 года было создано "Общество Чарльза Форта", которое в каком-то виде существует и поныне. Среди его основателей были Теодор Драйзер, Бен Гехт, Гарри Леон Уилсон и многие другие.
Форт умер 3 мая 1932 года, в Королевской больнице в Бронксе, не дожив совсем немного - неделю или две - до выхода в свет своей четвертой книги. Собранные им 40 000 заметок были завещаны "Обществу", и составили ядро архива, который стал сразу же после его смерти пополняться благодаря активному содействию членов общества из 49 стран, не считая США.
Напоследок стоит упомянуть, что в нашей стране о Форте слыхом не слыхивали до 1990 годов по многим причинам, основной из которых, конечно, был запрет, наложенный на все необъяснимое и непознанное вообще, и летающие тарелки в частности. Правда, была издана в советское время книга "Феномены книги чудес", где двое американских авторов цитировали некоторое количество фактов, взятых из архивов Форта, а также почерпнутых в журнале "Сомнение" и ему подобных - издаваемых фортеанским обществом. В предисловии они скромно упомянули о нем. Эта книга была весьма популярна, и очень скоро ее просто невозможно было достать, потому что - как и в случае с бессмертным трудом Д.Мензела - мы жадно читали между строк: факты проглатывали и запоминали, а объяснения, почему этого не может быть (ясно, почему - потому что не может, и все!), сосредоточенно пропускали. Много добрых слов о Форте нашел натуралист-исследователь Айвен Сандерсон. Но его книга "Твари" была почти недоступной, а само содержание ее настолько интересным, что сведения о об авторе "Книги проклятых" не поражали воображение.
Сейчас времена изменились, и Чарльз Форт наконец переведен и в России. Это - вне всякого сомнения - радостное событие. Но радоваться не получается.
"Книга проклятых" издана Санкт-Петербургским издательством "Лань" в 1998 году. Переводчик не указан, видимо, в целях безопасности последнего. Текст переведен бездарно, и читать его будет тяжело и неинтересно, в связи с чем возникает вопрос - для кого, собственно, было задумано это издание? Для редких знатоков и любителей Форта - так они уже давно всеми правдами и неправдами добыли себе английские варианты. А тем, кому знакомство только предстоит - что ж, глубоко сочувствую. Ибо при всем своем уважении к человеку, бывшему первым уфологом земли, не могу рекомендовать данную конкретную книгу уважаемым читателям. Не хочу, чтобы они начали свое знакомство с Фортом с глубокого разочарования и потери интереса к его творчеству.
Что же касается его самого...
Он многое осмыслил, многое успел, и оставил после себя добрую память, четыре талантливых книги и сорок тысяч крохотных карточек, в каждую из которых вложена частица его жизни. Если это не бессмертие - то я не знаю, каким оно может быть.
Во всяком случае, это гораздо больше того, на что может рассчитывать любой человек.
Список использованной литературы:
Дэвид Риччи, "Энциклопедия НЛО и пришельцев", Москва, 1998, изд-во "Вече", "Александр Корженевский"
П.Губанов, "Летающие тарелки из Бронкса", "Студенческий меридиан", сентябрь 1990 года.
Чарльз Форт, "Книга проклятых. 1001 забытое чудо", Санкт-Петербург, 1998, изд-во "Лань".
Роль фэнтэзи в эпоху отсутствия горячей воды
(ошметки общих рассуждений о праве искусства на вымысел)
Не надо быть жестокими. Не будем спрашивать
у людей, живут ли они.
С.Е.Лец
Когда-нибудь наши времена тоже станут легендарными, эти легенды стоило бы услышать - удовольствие заведомо гарантировано. Поверить в них нашим потомкам будет значительно труднее, чем нам в Троянскую войну и странствия Одиссея; приключения Гильгамеша и Энкиду; существование Вальгаллы, ясеня Иггдрасиля и дворца Бильскирмира; в Кетцалькоатля и Тескатлипоку - мало ли что еще. Ведь по большому счету и мы практически не верим в наше собственное прошлое, списывая самые яркие, потрясающие, удивительные картины на слишком бурную, слишком богатую фантазию тех, кто пытался это прошлое до нас каким-то образом донести.
И отчего же тогда мы уверены в том, что в нас, теперешних, можно поверить? Неужели только от того, что считаем, что иначе жить нельзя, претендуя таким образом на истину в последней инстанции, на безошибочность и непогрешимость своих суждений. Или вообще не задумываемся над этими вопросами в виду их риторичности, бессмысленности и ярко выраженной бесполезности, в противовес вопросу вопросов - когда же наконец дадут горячую воду (зарплату, квартиру, покой - нужное подчеркнуть).
А ведь о нас станут слагать легенды - хотим мы того или нет.
Когда-то - станут рассказывать о нас - люди даже не представляли себе толком, зачем они живут на этом свете: женились, потому что так вышло; жили вместе, потому что податься некуда; рожали детей, потому что время пришло; и работали не для того, чтобы увидеть плод трудов своих и порой даже не ради выгоды, а для того, чтобы была соответствующая отметка в трудовой книжке. Из кранов с горячей водой у них текло нечто невообразимо мутное и холодное; из кранов с холодной водой - грязное; а еще они любили говорить, что театр умирает, книги никому не нужны, в любовь верят одни глупцы и неудачники, а деньги важнее всего. Такую же роскошь, как свободу и чувство собственного достоинства могли себе позволить редкие безумцы, бессребреники или, напротив, миллионеры.
Станут о нас рассказывать и хорошее, и хорошего будет больше - иначе и быть не может, но суть не в этом.
Кстати, Гомер создал эпос вовсе не о Троянской войне. Он жил в период, который пришелся не на самый лучшие времена в истории Древней Греции, и это отразилось во всем, что он говорил, казалось бы, о далеком прошлом. Во времена бурного расцвета Микенского и Троянского царств не могли царицы прясть полотно вместе со своими рабынями, невозможно представить себе царей, копающихся в виноградниках или пашущих быками. Это не Трое или Итаке, или Микенах - это Гомер о себе и своем времени, когда было именно так и никак иначе. Ну и что с того?
С тех самых пор и повелось: о чем бы ни писали, пишут о себе и о своем времени.
Люди пишут книги. И сейчас, именно в нашем разговоре, неважно, хорошие или плохие, талантливые или не очень, мудрые или наивные, на века или на сезон. Главное, что все-таки пишут.
Все мы мучительно или машинально, автоматически, - но подбираем слова только на ту тему, что нас действительно волнует; и по этой же причине нельзя никого заставить сесть за письменный стол либо компьютер и угробить уйму времени на текст, посвященный чему-то, на что мы чихать хотели с высокой башни. Даже ставшие уже притчей во языцех диссертации и то подбирали по принципу наибольшего соответствия. К тому же и результаты писания диссертаций налицо - да и говорим мы сейчас не о вынужденном, а, наоборот, вымечтанном бумагомарательстве - одном из самых приятных действий, известных человеку разумному, и сравнимом разве что с гурманством.