Страница 38 из 155
Одним прекрасным утром, когда понтифик уже окончательно проснулся и наслаждался видом на море, который открывался из северной башни дворца Да Зоджи, к нему робко постучали.
- Ну! - рявкнул Дайнити Нерай.
- Соблаговолит ли Сын Океана принять своего покорного слугу?
Понтифик поморщился, узнав голос первого советника - Вегонабы Лина. Советник был назойлив как муха. Отказать ему сейчас - а Дайнити Нераю ничего так не хотелось, как отказать, - означало обречь себя на многочасовую муку. Ибо Вегонаба будет скрестись под дверью и каждые полчаса спрашивать, готов ли государь принять его, отравляя своим присутствием прелесть безделья. Проще было покончить с проблемой одним махом, как и положено Мужу Моря и Сыну Океана, Великому Понтифику Хадрамаута.
Дайнити Нерай набрал в грудь побольше воздуха, как перед прыжком в бездну, и величественно изрек:
- Ну...
Знавшие понтифика не удивились бы его лаконичности - произнесение слов было тоже своего рода работой, к которой у Нерая имелось стойкое отвращение.
- Благодарю, блистательный, - сказал Вегонаба, возникая на пороге комнаты.
Был он сух и морщинист, словно кузнечик, глазаст, лыс и невероятно умен. К понтифику питал смешанные чувства - привязанность и неуважение, презрение и жалость, симпатию и отвращение. Потрясающее сочетание, но оно давало свои плоды - Вегонаба Лин был верен своему государю, однако никогда не повиновался ему слепо. А чего большего можно было желать? Благодаря такому раскладу государство процветало - а Хадрамауту для этого нужно было гораздо меньше, чем любой другой стране Варда или Иманы...
- Что? - неприязненно буркнул понтифик, усаживаясь поудобнее в глубоком кресле, которое слуги уже перенесли на руках к камину. Любимый телохранитель Нерая заботливо закутал ноги хозяина драгоценной шкурой урроха. По грузному телу понтифика разлилось блаженное тепло, и он немного расслабился.
- Мы не хотели поднимать раньше времени шум и беспокоить владыку до получения каких-либо конкретных сведений, но час настал. Я вынужден сообщить Великому Понтифику, что маг Корс Торун умер.
- Что?!
- Погиб в схватке с более могущественным и гораздо более молодым чародеем. Поскольку Корс Торун ввязался в это противостояние, преследуя личные цели, насколько мне известно, то наказывать некого, да и незачем. Возникает другой вопрос - кого назначить верховным магом, кому доверить судьбу Хадрамаута на ближайшие десятилетия?
- Ну! - подтолкнул советника Дайнити Нерай. Он имел в виду, что абсолютно уверен в том, что первый советник уже все продумал и решил, оставив своему монарху только одобрить его выбор.
За многие годы совместной жизни Вегонаба научился понимать самые тонкие оттенки и интонации в голосе любимого понтифика.
- Мы пришли к неожиданным выводам, государь, - решительно молвил советник. - Как показали последние события, не маги спасли нас от нападения Йа Тайбрайя, но Морской эльф, не маги выручают нас во время штормов и бурь, но крепость наших кораблей, знаменитых на весь мир. Не маги помогают нам решать наши проблемы, подчас очень запутанные. Что же касается проблем, то нам стало известно: многие, владеющие искусством чародейства, нарушили свои клятвы, данные ими своим владыкам, и вступили в тайное сообщество, организовав заговор с целью захвата власти. Доподлинно знаю о преступных замыслах Шаргай-нойона из Джералана, Аджи Экапада из Мерроэ, Эр Шарги из Фарры, а также многих других...
Советник не смог договорить. Его сообщение настолько потрясло понтифика, что он обратился с прочувствованной речью сперва к слугам, а потом к самому Вегонабе.
- Вы это... - молвил Нерай, размахивая пухлыми руками во всех направлениях. - Это... быстро то есть, прочь! Вот... - И обвел засуетившуюся челядь сумрачным взглядом.
Слуги бросились к дверям - столько эмоций понтифик проявил в последний раз пятнадцать лет тому, когда его поставили перед необходимостью отправляться в опочивальню к супруге и заняться вплотную проблемой наследника.
Оставшись наедине с Дайнити Нераем, мудрый Вегонаба не смог скрыть одобрительной улыбки - иногда и до государя кое-что доходило.
- А ты, того... докладывай обстоятельно. Чтоб мне не приходилось расспрашивать, как кумушка на ярмарке, это... сплетничает.
Первый советник оценил крайнюю степень потрясения: понтифик прибег к сравнениям...
- Великий!..
- Стой! - замахал руками Нерай. - Ты без титулов, ты о заговоре и красочно... это, с воодушевлением... - Имелось в виду - с подробностями.
Вегонаба понял правильно.
Он приблизился к государю, не спрашивая, придвинул к огню низенькую скамеечку, на которую полагалось ставить ноги, протер инкрустированную эмалью и перламутром доску рукавом своего роскошного одеяния, уселся. Задумался.
- Я служу тебе двадцать лет, Дайнити, - внезапно сказал он.
И понтифик поразился тому, что голос у Вегонабы, оказывается, тяжелый, низкий и без визгливых ноток восторженного щенка.
- И твоему отцу я служил двадцать пять. Я всякого повидал за это время, но никогда мне не было страшно. Нам ведь повезло, государь. Не знаю, насколько ты это ценишь, но нам несказанно повезло в том, что мы родились в Хадрамауте. С нами не воевали, потому что мы нужны всем, и вплоть до вчерашнего дня я был уверен в нашем будущем. Оно было блестящим, оно было завидным. Я многие годы выстраивал основу еще большего процветания. И все рухнуло, в несколько часов рухнуло с треском. Я боюсь, Дайнити.
Вегонаба закрыл лицо руками. И в такой позе сидел несколько долгих минут.
- Я старше тебя на пятнадцать лет, Дайнити. Не очень много, но все же достаточно, чтобы чувствовать ответственность за тебя и твою страну. Я служил тебе с честью, верно?
- Верно, - кивнул понтифик.
- Сейчас я не могу ничего посоветовать. Ты должен решать сам. Я знаю, как тебе будет сложно принимать решение единолично, но нет сейчас в Хадрамауте того человека, который бы посмел вмешаться.
- Почему? - спросил Дайнити немеющими губами.
Он никогда в жизни ничего не решал, только скреплял своей подписью бесчисленные бумаги, в содержании которых практически не разбирался.