Страница 99 из 126
- Только черные не запускают механизмы, - сказал Эльбеской. - Сюда часто приходили те, кто хорошо разбирался в магии. Поэтому охранные заклинания не срабатывали. А работу кузнеца и механика магией не переспоришь. Вот почему мои предки устроили здесь обычную западню. Пошли?
И они, взявшись за руки, осторожно двинулись в конец пещеры.
- Думаю, что и это не все, - сказала Каэ, когда они добрались до места.
- Ваша правда, прекрасная госпожа. За цепь нельзя браться просто так. Нужно сначала принять меры предосторожности.
Юноша наклонился и чем-то тихо звякнул у основания каменной колонны.
- А вот теперь можно.
Он потянул цепь, и она легко подалась, будто ее постоянно смазывали маслом. Бесконечные метры металлических звеньев появлялись из прохода, а результатов все не было. Но наконец что-то стукнуло о край "крысиного лаза", и показалось последнее звено с прикованным к нему крохотным ключиком. Эльбеской присел на корточки, взял ключик в руки и спросил Каэ:
- Вы уже знаете, где он?
- Перстень твердит, что прямо передо мной, но я его не вижу. Каменная стена, и все тут. А где он на самом деле?
Сайнанг вставил ключик в крохотную дырочку в центре одной из черных плит. Ее невозможно было бы обнаружить в полумраке пещеры, если не знать точно, где она находится. И когда юноша повернул его в замке, каменная стена напротив Каэ бесшумно отъехала в сторону, открыв глубокую нишу. Глыба, закрывавшая это отверстие, была настолько огромной, что армии каменотесов пришлось бы долбить стену вручную, чтобы открыть этот тайник.
В нише лежал небольшой сверток.
- Что же вы? - изумился Эльбеской. - Уничтожайте талисман Джаганнатхи.
- А никаких сюрпризов больше не будет? - Каэ вытянула руку с клинком, концом лезвия зацепила сверток и подтащила его к краю. Достала талисман Джаганнатхи и положила его на каменный столб. Затем высоко занесла меч.
Талисман заголосил от ура и торопливо стал уговаривать ее остановиться, одуматься, пересмотреть свое решение. Он давал выкуп за свою жизнь, потому что искренне считал себя живым существом; а сколько удивительных вещей он предлагал! Сколько сокровищ, сколько тайн, сколько нездешних знаний! Власть и богатство. Вечную любовь и вечную молодость. И даже жизни погибших друзей...
И жизни еще не погибших, но стоящих на пороге смерти... И тогда она ударила.
- Едем в Эль-Хассасин, едем, едем, едем, едем, - тараторил перстень.
- Да, едем! Только замолкни! - сказала Каэтана, подтягивая подпругу седла.
- Мы едем в Эль-Хассасин! - возвестил перстень, словно сделал крохотное открытие. - А меня ты возьмешь?
- Нет!
- А я буду тихий-тихий
- Пока что ты все время громкий-громкий.
- Мое дело искать и находить талисманы Джаннатхи, а ты недовольна.
Каэ задумалась. Живой характер перстня ее поражал. Она и представить себе не могла, что эта штуковина так работает.
Сайнанг Эльбеской подошел к ней неслышными, легкими шагами:
- Таурта Феана ждет тебя. Хочет проститься. Я уже собрался, Куланн построил отряд, и если ты прикажешь, то мы готовы выступать хоть сейчас.
- Хорошо. Тогда передай, пожалуйста, всем, что мы тронемся в путь, как только я вернусь от государыни. А ты идешь к ней?
- Нет, мы только что простились и договорились ибо всем. Бабушка мудрая женщина, она не любит долгих прощаний. Из нее слезинки не выдавишь. Так что я готов окончательно.
- И тебе больше не с кем проститься? - Каэтана понимала, что задает не совсем деликатный вопрос, и на ответ не слишком рассчитывала.
- Я уже попрощался со своими собаками и своими соколами. Жаль, ты не видела моих ловчих птиц. Они по-настоящему хороши. А больше мне и на самом деле не с кем прощаться. Так странно вышло в моей жизни.
"Действительно странно, - думала она, идя по бесконечным коридорам дворца. - Такой красивый мальчик, и такая страшная судьба. Неужели у него нет любимой?"
Таурта встретила ее приветливо и ласково, словно это и не она вовсе заживо распадалась в прах, испытывая невыносимые страдания.
- Ты не представляешь себе, Кахатанна, какое облегчение я испытала, когда почувствовала, что талисман Джаганнатхи перестал существовать. Теперь и Эльбеской, и я - мы умрем спокойно. Ты пообещала мне самое главное - не оставить мою страну без покровительства и помощи; пообещай еще, что не станешь спасать Эльбескоя от гибели в сражении. Пожалей его.
- Я понимаю, о чем ты. - Каэ кусала губы. Она не могла себе простить собственную беспомощность, но что ей было делать, если она и впрямь была бессильна помочь?
- Не вини себя, - сказала таурта. - Смело отправляйся в путь. Скоро тебе предстоит новое сражение. Все, что я вижу, - это странная вещица, осколок камня на бечевке. Чем-то он для тебя опасен, хотя любое другое существо в этом мире сочтет его абсолютно безвредным. Всадник с соколиными крыльями несет его... Я стала бесконечно слабой и многое вижу как в тумане. Прости меня, что так нелепо и путано говорю о столь важных для тебя вещах.
- Спасибо за предупреждение, - искренне произнесла Каэтана. - Спасибо за доверие, спасибо за молодого сайнанга. Он очень хороший, и я постараюсь облегчить и его жизнь, и его смерть.
- Я буду ждать, - сказала государыня. - Я буду ждать наместника Хартума.
- Ты удивительная женщина, Феана.
- Нет, - улыбнулась та, - я всего лишь любящая женщина. Знаешь, сколько раз я кляла и это королевство, и этот талисман, и долг перед людьми? Но всякий раз я думала, что мой дорогой Кэдмон находил что-то важное в этих абстрактных для меня понятиях, и я терпела дальше. Я и сейчас терплю страдания только затем, чтобы, встретившись с ним, честно посмотреть в его глаза. Чтобы он не отвернулся от меня там, за гранью, понимаешь?
- Даже больше, чем ты себе можешь представить...
- Ну вот. А ты говоришь, что я сильная. Я просто люблю. Ну, прощай. У меня совсем мало сил осталось. Прощай и всегда оставайся такой, как бы тяжко тебе ни пришлось.
- Прощай...
Выходя из спальни, Каэтана последний раз обернулась и посмотрела на таурту. Та лежала среди подушек и покрывал, укутанная плащом золотых, прекрасных волос, - старая, больная альсеида, безмерно любящая человека по имени Кэдмон...