Страница 143 из 146
- Нет! - крикнул Магнус, но уже было поздно. Тварь приподнялась навстречу летящему комку огня, жадно схватила его и буквально всосала в течение нескольких секунд. Она налилась более ярким цветом и зашевелилась активнее.
- Она питается любой энергией, я же говорил! - Магнус был вне себя.
- А что же делать? -растерянно спросил Номмо.
- Если бы я знал.
Рогмо заметил, что отсеченные щупальца потускнели и уже сжались, словно жизненные соки мгновенно вытекли из них. Полуэльф моментально принял решение: он заработал клинком с удвоенной скоростью, не стараясь нанести твари серьезные увечья, но пытаясь отсечь хоть крохотный кусочек щупальца. "Осьминог" шипел и старался уклониться от него, но убегать вроде не собирался, все еще надеясь поживиться заманчивой жертвой. Но когда на помощь князю подоспел Магнус с неведомо откуда взявшимся мечом в руках, дела твари стали заметно хуже. Из ран и порезов на отростках и щупальцах сочилась жидкость, а сам "осьминог" сделался неповоротливым и вялым. Один раз его конечность все-таки попала по Рогмо и даже серьезно оцарапала его, причинив жгучую боль, как от ожога раскаленным железом, - Магнус был прав: у твари все щупальца были утыканы острыми крохотными иголочками. Спустя несколько минут полуэльф почувствовал, как у него стала кружиться голова, а к горлу подкатил комок отвратительной тошноты. Глаза заслезились, и двигаться стало значительно труднее. Теперь их с тварью шансы опять сравнялись.
Магнус, может, и был хорошим магом, но он твердо усвоил, что с "осьминогом" нельзя действовать магическим путем, ибо любые заклятия он поглощает как преобразованную энергию. Это был своего рода уникальный накопитель, и если бы не его отвратительный нрав, то он был бы достоин восхищения как одно из самых совершенных творений природы. Но, увы, его совершенство никому не приносило ни пользы, ни радости.
А меченосец из мага был более чем средненький. В поединке с Рогмо он бы не выдержал и нескольких минут, а потому все его усилия, направленные на уничтожение твари, сводились ею на нет.
- Что с тобой? - крикнул он, видя, как позеленело лицо полуэльфа.
- Дрянь такая, царапнула, - прохрипел тот, изловчившись отсечь у "осьминога" изрядный кусок отростка.
- Отходи, я прикрою.
Неожиданно полуэльф расхохотался. Взъерошенный, с серо-зеленым лицом и безумно горящими глазами, шатающийся, он махал мечом с видимым усилием и хохотал.
- Ты что? - испугался Номмо.
- Да если он меня прикроет, нас обоих слопают!
Магнус поджал губы и - видимо, от обиды, потому что об умении речь и не шла, - рубанул с плеча по спутанному комку шевелящихся конечностей. Тварь завизжала почти человеческим голосом, а из большой раны струей хлынула зеленоватая жидкость-кровь. Монстр постоял, пошипел, выражая свое явное отвращение к такому несговорчивому обеду, и стал потихоньку отползать назад, в чащу.
- Хороший удар, - сказал Рогмо не без удивления.
Он уже не почувствовал, как земля куда-то рванулась из-под него и улетела в одну сторону, а он - совершенно в другую...
Траэтаона в очередной раз объезжал Аллефельд, а уставший от бесплодного многодневного ожидания Гайамарт решил прогуляться недалеко от своего дома. Если быть точными, то недалеко от той части пространства, где можно было найти выход в его измерение. Это были живописные места: озеро, заросшее белыми и розовыми лилиями, песчаный мягкий берег - словно и не Черный лес вовсе, не творение рук Кодеша и еще неизвестно кого... Шустрой стайкой пронеслись мимо веселые сильваны, и Гайамарт уверился в том, что никого поблизости нет - ни монстров, ни путников. Ведь пугливый нрав сильванов был известен всем; не стали бы они бегать на виду у чужих.
Гайамарт уселся на поваленном дереве и задумался. Каэтана попросила его дождаться двух путников, которые якобы двигались к нему за советом и помощью. И даже Вечного Воина прислала, чтобы он дожидался вместе с ним. Но кто они и почему двигаются именно сюда? Ведь опаснее места, чем Аллефельд, трудно отыскать - и он пользуется слишком плохой славой, чтобы нормальный человек по доброй воле отважился сюда идти. Гайамарт сидел и думал, какие неприятности могут произойти от нежданного посещения и что ему в этом случае делать. Однако по прошествии нескольких часов напряженных раздумий он принял единственно правильное решение: не ломать себе голову над тем, чего еще не случилось, и смотреть по обстоятельствам.
Когда он встал со своего места, с трудом распрямил затекшую спину и ноги, кряхтя и растирая поясницу (возраст и постоянное нервное напряжение давали себя знать), его внимание привлек странный, отдаленно знакомый, но позабытый шум. Кто-то ломился сквозь чащу, скрежеща и скрипя в отдаленном подобии пения. Бог прислушался, легкая улыбка скользнула по его уставшему лицу.
- Филгья! Трикстеры меня обедом накорми! Это самые настоящие филгья! Траэтаона-а-аа! - заорал он. Но тут же осекся, чтобы не отпугнуть редких гостей.
На берег озера бодрым маршем выбралась семейка пеньков-филгья.
- Здравствуй, Гайамарт! - весело приветствовал его патриарх. - Не виделись давно, можешь не говорить банальности.
- Неужели я так часто говорю банальности? - рассмеялся Гайамарт, забывший на радостях даже про больную спину.
- Говорил бы, если бы мы виделись почаще. А так редко, но не по своей вине.
- Я рад, я так страшно рад!
- И мы рады! - заскрипели пеньки, приплясывая на плоских ножках-коряжках. - А что у нас есть?
- Что у вас есть?
- Шарик! - И малыш-филгья (которому не так давно исполнилось около шести или семи тысяч лет, ведь филгья живут очень-очень долго при благоприятных условиях) показал ему золотой шарик, блестевший на солнце.
- Где-то я уже видел такой, - почесал в затылке Гайамарт.
Он, может, и вспомнил бы, где именно, но радость встречи перекрывала все остальные мысли, и он не стал нарочно думать о такой безделице.
- Мы идем далеко-далеко! - сказал патриарх. - Мы не задержимся и пойдем дальше. Повещать тебе?
- Если ты будешь так добр...
Филгья некоторое время пристально вглядывался в печальные, в красных сеточках, глаза Гайамарта, а затем ответил тихо: